Марина Юденич - Нефть

Дальше длинно, скучно, с массой ссылок на соответствующие законы и нормы права, обоснования, объяснения и толкования, в итоге же все просто, как божий день.

Кому- то — кому адресован документ, предлагается легким движением пера сменить конституционный строй России, превратив ее из президентской республики в парламентскую. Из чего с неизбежностью следует, что премьер-министром страны становится лидер партии, победившей на парламентских выборах. И полномочия этого человека будут широки до безграничности. То есть — практически те же, которыми обладает сегодня президент страны. Президент же автоматически превращается в английскую королеву, сохраняя разве что пол — и то по желанию, все прочее — по принципу «властвую, но не правлю».

— Чудно, — говорю я, — смена системы государственной власти в стране. Понятно, зачем. То есть, понятно — под кого. Под того, кого никогда не выберут президентом, но есть шанс прикупить парламентское большинство — и стать премьером, отправив президента — в королевы. Спасибо, что не на гильотину, раньше действовали как-то радикальнее.

— Тебе смешно?

— Смешно. Мне понятно, что Лемех все это затеял под себя. Слухи о том, что он оптом и в розницу скупает партии и отдельных заметных господ парламентариев, независимо от их политической и прочей ориентации, ходят давно. И не слухи даже, вполне определенные доказанные факты известны хорошо. Сюда же теперь отменно встраивается «Будущая Россия» с ее боевыми дружинами, построенными строго по Макиавелли. Понятно, что все это у него получится, потому что, в отличие от многих прочих — денег он не жалеет, и — прости уж, понимаю, что теперь тебя, наверное, это не греет вовсе — но он мужчина, приятный во многих отношениях. По крайней мере, на фоне общего парламентского мурла — смотрится членом палаты лордов. И обаяшкой. Но объясни мне, как, куда, и — главное — каким образом он собирается переместить президента Путина?

— Так это дотошно расписано в той бумажке.

— Расписан механизм. А я имею в виду такую мелочь, как согласие Гаранта. Каким образом он собирается объяснить ему целесообразность такой рокировки? Только не говори мне, что он собирается его.

— Нет, не собирается. И вообще, никакой крови. Лемех боится крови, он в обморок падает, когда разрежет палец.

— Ну, я не имела в виду, что он сам, как Ли Харви Освальд. Да и смысла нет. Все вышеописанные манипуляции имеют смысл исключительно при живом президенте.

— Да. Он, кстати, произнес те же самые слова. Убеждая меня, что все законно.

— Законно. Но бред. С какого перепугу Путин…

— Во-первых, он уверен, что на Путина надавят из США и якобы у них есть козыри в рукавах.

— Ну, допустим. Хотя последнее время он ведет себя с ними настолько уверенно, что любые козыри кажутся мне сомнительными. Хотя в политике бывает всякое.

— Но это и не главное.

— А что же?

— Он предложит ему денег.

— Что?!!!

— Он собирается предложить ему 15 миллиардов долларов.

— Когда?

— Насколько я знаю, президент готов принять его через три дня после возвращения из Штатов.

— А тебе когда стало известно об этом?

— В ночь перед его отлетом.

— Лиза — прости меня, я знаю, что это больно слышать, но он сумасшедший. Он болен. И его ни в коем случае нельзя допускать к президенту.

— Знаешь, я это уже пережила.

— В каком смысле?

— Задолго до этой бумажки и «Будущего России», в канун выборов Ельцина, в году 96-м мы большим десантом вылетели в Давос… Ну, помнишь — тогда это еще было модно, министры, вице-премьеры, пресса, ну и наши — флагманы российского бизнеса, попросту выражаясь — олигархи. Разумеется, все разговоры сводились к Ельцину, был он уже очень плох, однако ж пил, как и прежде, и выборы, насколько я поняла за ужином, становились для всех нас большой проблемой. Кстати, знаешь, меня тогда сильно изумил Чубайс. Заговорили про то, что к власти придет Зюганов, и тут он довольно спокойно, как о деле решенном, и будто бы даже вскользь заметил: «Ну, проиграем выборы — уедем из России». Все как-то пропустили это мимо ушей, или — напротив — отнеслись как к делу решенному, чего ж тут еще говорить. А я… — она снова резко надвинула свои темные очки на глаза, отгораживаясь от мира и любопытных глаз… — я вспомнила папу… И как он 7 ноября выходил на мраморную лестницу посольства, нарядный, с орденами. и весь этот посольский и прочий чиновный поток тянулся к нему, с рукопожатиями и объятиями. И как, открывая прием, торжественно, державно гремел гимн и все замирали… Ну, прости. Ты знаешь, я девочка советская, сентиментальная, патриотичная. Словом, разговор за тем ужином пошел серьезный, в какой-то момент перестали даже пить, заказывали чай, воду — речь шла о том, что народ берет на себя обязательства избрать Ельцина на царство еще на один срок. Понятно было, что стоить это будет не просто больших, а очень больших денег, но взамен президент должен был бы пойти на ряд уступок бизнесу — и в частности, вернуть отставленного тогда со всех постов Чубайса, сформировать правительство с учетом их предложений, и что-то еще — из области экономической, по-моему, по части разработки новых месторождений, привлечения иностранного капитала. Чубайс много говорил о том, что с выборами может справиться только серьезное западное агентство, и кого-то предлагал, то ли обещая переговорить, то ли уже договорившись. Потом — понятное дело — перешли к наболевшему. Заговорили о Коржакове и Сосковце, но здесь разговор как-то быстро сник, и видно было — боялись даже на расстоянии, за тысячи верст, на альпийских высотах — боялись.