Майк Телвелл - Корни травы

—Цезарь! — крикнул он поверх гула разговоров. По непонятной причине все засмеялись.

—Цезарь тут, — раздался голос сзади.

Снова смех. Через минуту:

—Банго Джерри?

—Вот он я, Джа, — донеслось из дальнего угла. Опять смех.

Через некоторое время раздался пронзительный фальцет девушки, доведенной почти до слез.

—Если б я знала, с кем иду, то ни за что не пошла. Чо, отдай мои вещи, ман! — Всхлипывание.

—Отдай дочке ее вещи, ман! — прозвучал ироничный голос.

—Хорошо, любовь моя, не плачь, — сказал громкий успокаивающий голос, обращаясь скорее к публике, чем к обиженной девушке.

—Зачем ты позоришь меня так? — снова проговорил всхлипывающий фальцет.

—Смотрите, тут что, оно ничье? — победоносно крикнул мужской голос, снова обращаясь к публике, которая навострила уши, стараясь понять смысл происходящего.

«Смотрите, тут что». Мужчина встал и поднес что-то к лучам прожектора. Все головы повернулись к нему. Он махал над головой чем-то вроде большого куска ткани. Раздались первые смешки, но большинство людей сидели тихо, стараясь разглядеть предмет. Что это такое, дошло до Айвана только после того, как он услышал женский голос, конечно же не намеренный такое выносить:

—Боже мой, Дольфус, это ведь не женские трусы? В них полдюжины таких, как я, влезет.

Трудно сказать, что было смешнее: четкая, хотя и ненамеренная, синхронность публики, грохнувшей от смеха, явный испуг и раздражение в женском голосе или, наконец, двусмысленность ситуации? Чем она была больше шокирована — грубой вульгарностью инцидента или неправдоподобно абсурдным размером нижнего белья? Когда раскаты смеха стали наконец затихать, нашелся тот, кто, обладая даром пародии и мимикрии, крикнул:

—Боже мой, Дольфус… — и этого было более чем достаточно.

Айван открыто наслаждался грубоватой свободой и юмором.

—Вот это и есть Кингстон, — протяжно проговорил Жозе. — Здесь каждый — клоун.

Айван немедленно перестал смеяться и принял вид скучающего и безразличного ко всему человека, который Жозе носил на себе, подобно кепке. Он наблюдал за двумя девушками в соседнем ряду, которые усиленно старались придать своим лицам выражение чопорности и строгого неодобрения.

—Они ведут себя неприлично, правда?

—Ужасно, моя дорогая, — фыркнула ее подруга, стараясь не рассмеяться. В конце концов она не выдержала и расхихикалась, за что подруга посмотрела на нее с упреком.

Глубоко втиснувшись в сиденье, окруженный со всех сторон людьми и заключенный в четырех возвышающихся стенах, Айван чувствовал, что его уносит в другой мир. Он слышал, как снаружи шумит улица, но все это было таким далеким, таким нереальным… Даже луна, взошедшая прямо над таинственным многообещающим экраном с его меняющимися цветами, казалась совсем другой, не той, что всходила над холмами его детства.

— Начало сеанса! — крикнул кто-то и захлопал. К нему стали присоединяться другие люди, и вскоре уже весь зал охватил однообразный ритм аплодисментов, которые становились все громче и громче.

Внезапно свет в зале погас, и аплодисменты уступили место победным возгласам. Айван почувствовал, как наэлектризованная атмосфера ожидания изменилась и мощная спонтанная волна энергии прошла по всему залу. Молодые, черные, бедные, «страдальцы» и дети «страдальцев», они образовали аудиторию настолько чуткую и восхищенную, настолько впечатлительную и некритичную, что их самоотождествление с героями было почти полным. Они с детства были приучены к миру таинственного, к уличным прорицателям, пророкам и ясновидцам, к темным чудодейственным силам, но то, с чем им предстояло столкнуться, было еще большим таинством. Это таинство открывало им новые миры, совершенно не похожие на однообразную повседнезность, причем такие миры, которые в каком-то смысле были не менее реальными и захватывающими, чем она. Это была другая, еще более неотразимая реальность. Вот откуда пошла эта волна, которая захватила и Айвана.

Кисти его рук похолодели, по спине пробежал озноб. Послышалась зловещая воинственная мелодия государственного гимна «Боже, храни королеву». Занавес раздвигался медленно и, должно быть, не менее драматично, чем Иегова раздвигал предвечную тьму, и вот уже на экране возник гигантский разноцветный «Юнион Джек», подрагивая складками имперского величия, и было видно, как каждая его складка трепетно колышется в своей укрупненной подробности, словно колеблемая могучим ветром. Внезапно на экране появились солдаты в красных мундирах и высоких меховых шапках. Потом невысокая женщина в военной форме на громадной лошади. Королева. Несколько верноподданных граждан автоматически поднялись с места. Айван тоже начал было подниматься, но кто-то ему крикнул: