Майк Телвелл - Корни травы

Вновь одобрительный шорох среди четырех старейшин.

— Мисс Аманда, упокой Господь ее душу, твое желание быть похороненной как солдат Бога и Гарви исполнено.

Маас Натти протянул руку, пожилая женщина вышла вперед и подала ему кусок ткани, чуть меньше той, что висела над гробом во время бдения. На нем были вышиты яркие золотые буквы «АМАНДА МАРТИН 1880-1950», а под ними маленькими буквами — «Восстань, могучая раса». Маас Натти с гордостью выставил ткань на обозрение, чтобы все могли увидеть. Когда люди читали надпись, из толпы раздавались одобрительные возгласы. Старик благоговейно положил ткань на гроб, пробормотав что-то, чего никто не расслышал. Потом выпрямился, взглянул на собравшихся и дрожащим от переполнявших его чувств и героического пыла голосом, продекламировал:

В этот момент четыре хрупких останка разбитой армии возвысили свои хрупкие, как тростник, голоса в страстном молебне, обращенном к мертвому вождю, к рассеянному движению, к отсроченной, но не забытой мечте:

Слабые древние голоса усиливались в последней строке в утверждении силы и в тоске по великолепию. После положенной паузы мужчины подняли свои инструменты, и медь заблестела под лучами солнца, как тусклое золото. Они стояли словно верные телохранители мисс Аманды, дрожащей правой рукой поднося медь к беззубым ртам, а левой держась за сердце. По причине, которой Айван так до конца и не понял, он почувствовал, что по его щекам текут горячие слезы. Пожилая женщина заиграла ровный приглушенный бит в стиле «милитари». Тромбон пропустил бит и начал с тяжелого хрипа с присвистом, почти как настоящий трубный глас, но тут же исправился, и медные звуки гимна задрожали в воздухе, поначалу нестройно и осторожно, но постепенно набирая силу и наполняя долину надтреснутым великолепием, которое не могло не впечатлить. Когда смолк последний звук, гроб с телом мисс Аманды опустили в могилу.

Впоследствии все из присутствующих, даже сестры из бэнда Покомании Матери Андерсон, которые вполне законно сожалели, что их роль была несколько преуменьшена, согласились, что все было правильно. Маас Натти ходил повсюду с праведным выражением на лице, как человек, знающий свои обязанности и точно их исполняющий.

Полдень прошел за едой и питьем. Ночью состоялось молчаливое бдение, на котором присутствовали только близкие друзья и соседи и, конечно же, бэнд Матери Андерсон, неукротимый в своем следовании традициям и в благочестии, в своем почитании умершей. И хотя Маас Натти готов был поклясться, что бдения проходят «сообразно древним обычаям», это было не совсем так. Никто не посмел расстраивать старика и сказать ему это в лицо, но нашлись стaрые люди, не уступавшие Маасу Натти в знании обычаев, которые начали перешептываться, что в данном случае были допущены некоторые отступления.

Вопрос состоял в следующем: всем было известно, что после смерти дух мертвой девять дней пребывает в могиле и по ночам бродит вокруг своих родных мест. Следовательно, необходимо постоянно поддерживать определенную активность, такую как бдение и песнопения, в каждую из девяти ночей, в которые дух бродит по окрестностям. Но девятая ночь имеет еще большее значение, чем первая ночь после похорон. В эту ночь, когда дух окончательно оставляет мир, забирая с собой то последнее, что связывает его с жизнью, от заката до заката должно происходить грандиозное пиршество. Оно включает в себя бдение, песнопения, похоронный пир, а также древний мистический танец кумина, во время которого духи предков овладевают живыми и говорят через них, чтобы последние желания и тревоги ушедшей были услышаны. В этом случае присутствие всех, кто знал мертвую или так или иначе был причастен к ее земной жизни, было обязательным; в противном случае духи могли оскорбиться и разгневаться.

Известны случаи, когда оскорбленные духи прерывали церемонию, сеяли раздор среди ее участников, который выливался в ссоры и драки, и даже сами бросали в них камни и все, что попалось под руку. Вот почему Айван с такой поспешностью бежал в Голубой Залив отправить своей матери телеграмму на последний известный ему адрес.