Гаррос-Евдокимов - Серая слизь

В бессмысленной, беспомощной надежде на чудо он судорожно проверяет, что у него осталось. Чудес не бывает – не осталось ничего. Пистолет – три. Помповик – ноль. Машинган – ноль. Пулемет – ноль. Гранатомет – ноль. Плазмоган – ноль. Биг Факинг Ган – тоже ноль. И даже в бензопиле бензин на исходе. И два процента здоровья.

Он просматривает снаряжение. Невидимость выработана. Временной неубиваемости – нет. Аптечки – нет.

Допинг! Черно-красная баночка. Сто процентов.

Он – кликает эту баночку. ОНИ – бросаются. Одновременно.

Он распахивает веки. Проводит рукой по лицу. Обалдело, но уже облегченно улыбается. Садится в кровати… Выдавливает на зубную щетку полосатую какашечку из тугого тюбика. Снимает картриджем с крепкой челюсти безупречно ровную полоску нежной снежной пены. Прихлебывает призрачно воспаряющего кофию из кружки. Затягивает идеальный узел идеально подобранного к идеально отглаженной рубашке галстука. Тыкает брелком в направлении готовно квакающего авто. Авто уносится, расправив симметричные прозрачные крылья выплескивающейся из-под колес воды.

Рабочий день делового человека. Лифт-офис-приветственный оскал коллегам-монитор-цифры-распечатка-глубокомысленный кивок начальнику-прощальный оскал колле… Секунд восемь в общей сложности.

Можно расслабиться. Допустим, в баре. Наверное, он ошибся баром. Это нехороший бар, неправильный. Он так одинок тут в своей идеальной рубашке, галстуке, пиджаке и кейсе. Как на ладони. Он садится к стойке, сквозь грозовые табачные облака оглядывается.

ОНИ – повсюду, со всех сторон.

Он встречает изумление в мутных от пива глазах одутловатых пролов, издевательство в мутных от анаши глазах бритоголовых гопников, презрение в весело-недобрых глазах растатуированных байкеров, профессиональный интерес в прищуренных глазах недвусмысленных уголовников.

Ухмыляясь пренебрежительно, он отворачивается к бармену, перенимает у него из руки баночку энерджайзера характерной красно-черной расцветки. Видно название продукта: “FireWall”. Чпок! – баночка вскрыта, на экране – слоган “Nothing Can Get At You”, перетолмаченный вслух: “Тебя ничто не проймет!”

Я наконец поднимаюсь, и наконец делаю эти полтора шага, и сгребаю пульт со стола. Реклама, бля. Двигатель торговли… Вот – гораздо лучше. Не участвуйте в делах Тьмы.

Это они так творчески обыгрывают происхождение названия. FireWall – это же вроде совокупность защитных, против взлома, программ, компьютерная иммунная система (то, что у киберпанков, в “Нейро-манте” каком-нибудь, именовалось прямо противоположным образом – “лед”, ICE)… Не глядя, кидаю пульт через плечо (попадет на диван, не попадет), тяну сигарету из пачки. Зажигалка?.. Нет зажигалки. Опять нет зажигалки…

Мокрая, многообразно подсвеченная чернота. Блестит все: слизистые останки снежных бугров, теперь уже темных и твердых, стеклянных; асфальт; грязе-травяная каша; машины, разнящиеся не цветом, а лишь тональностью блеска; голые деревья, словно добравшие кривизны и приобретшие некоторую хоррорную зловещесть с привкусом категории B; гигантские рябоватые от мороси лужи, возводящие в квадрат тревожную осмысленность морзянки неправдоподобно часто загорающихся (всегда другим оттенком: зеленоватым, желтоватым, синеватым, красноватым) и гаснущих окон девятиэтажки напротив, внезапную решительность разражающейся дальним светом неподвижной еще “мыльницы” у бордюра, наглядную условность геометрической абстракции, реализуемую алой точкой сигаретного огонька чуть обок маленького бесполого силуэта, неразличимого навершия его. В туманной бороде единственного живого фонаря толкутся дождевые вши.

Вот же она, зажигалка… Несколько раз щелкаю, тупо глядя на рождающийся и пропадающий язычок. Стряхиваю с пальцев табачные крошки. Россыпь их и клочья фильтра – на подоконнике.

Вот так это и бывает. Ни с чего. На пустом месте.

И ушла, значит… Ну-ну.

То есть, как выясняется, совсем не на пустом месте. Таким вот интересным образом – выясняется… со спецэффектами… И очень даже с чего.

Щелк… – пламя… – щелк.

Сам ведь виноват, чего уж там. Ведь тебя слишком все устраивало, да? – то, как все выглядело. Видимость такого… свободного союза независимых индивидов. Это было самое то – для тебя… Только этого не было.

Да, я отдаю себе отчет – моя вина в конечном счете, мой косяк.

Не надо было закрывать глаза, замалчивать какие-то принципиальные вещи, давать раздражению копиться подспудно. Ведь всегда рано или поздно прорывает. И чем дольше копится, тем… Н-да.