Гаррос-Евдокимов - Серая слизь

Ко многому – не готов…

Совершенно не был я готов увидеть в допросном кабинете (мало чем отличном в гнездовище элитных богдановцев на Стабу, в здании бывшего республиканского КГБ, – загадочный лейтнантс уже не маскировался и даже, по-моему, выпендривался – от аналогичного в зачуханном золиковском райотделе: казенщина она и есть казенщина – стертая, мертвая, враждебная всему человеческому) того усатого ментяру, с которым мы пересеклись взглядами под козырьком “Локомотива”. Мое наличие где в означенный час означенного числа он готовно и подтвердил Кудиновсу – и только тогда, кстати, я и узнал усатого: у него память оказалась лучше…

Не был готов объяснять, почему я там в тот именно момент очутился – я-то думал, что вычислили меня по номеру мобилы, что они знают о звонке, о факте звонка… Так что, не в силах с ходу сориентироваться, честно вывалил, как оно было. “И Яценко не объяснил вам, о чем хочет рассказать?..” – “Нет”. – “Но вы все равно поехали?” – “Да…” Я даже сам предположил вслух насчет номера в памяти. “Его сотовый был разбит”, – сронил Кудиновс тоном, не оставляющим сомнений, насколько удалась моя хилая попытка косить под искренность после очевидного прокола.

“Что это у вас?” – показывает на свою правую скулу. “Ничего интересного. Бытовой травматизм… По пьяни”.

…К реальной степени собственной растерянности я тоже в итоге был не готов (и, кстати, стал лучше понимать расколовшихся без “обработки” и при очевидном отстутствии против них прямых улик: все-таки атмосфера ментовки – или само обстоятельство, что ты уже в ней, – и впрямь изрядно парализует волю). Зато, похоже, был к ней готов лейтнанта кунгс: в характерном для Кудинова зомбическом равнодушии, отсутствии выражения в голосе и лице сейчас – в отличие, как мне показалось, от первого допроса – прощупывалось некое насекомоядное довольство. Видимо, все происходило согласно его ожиданиям и расчетам.

Он въедливо, планомерно долбил меня на тему “Ковчега”, а я совершенно не понимал, на хрена: в свое время на все эти вопросы я прилежно ответил ментам, ведшим дело Якушева. И вдруг:

– Лично с Якушевым вы когда-нибудь общались?

– Нет, естественно.

– Вы были с ним знакомы при его жизни?

– Нет.

Пауза. Он вообще мастер изводить паузами.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Что за бред?!

– Вы сказали, что про самоубийство Якушева узнали от приятеля…

– Да.

– Как его зовут?

– Федор Дейч.

– Вы давно его знаете?

– Лет с пяти. Мы в одном дворе выросли.

– В каких вы с ним отношениях? Гос-сди, Федька-то тут при чем?..

– На данный момент – ни в каких.

– Что это значит?

– Полтора года назад он уехал из Латвии.

– И вы с тех пор его не видели?

– Нет.

– А до его отъезда какие у вас были отношения с Дейчем?

– Приятельские. Хрен тебе я буду вдаваться в подробности.

– А Дейч был знаком с Якушевым?

– По-моему, совсем мало.

– То есть вы не убеждены?

– Насколько я помню.

– А где он сейчас?

– Кто?

– Дейч.

– По-моему, в Москве. Но на сто процентов я не уверен…

Вопросы были чем дальше, тем более откровенно высосаны из пальца, и естественно было предположить, что лейтенант просто не знает, о чем еще спрашивать, но у меня складывалось стойкое впечатление, что – прекрасно знает, и несет всю эту хрень не вполне от балды, а то ли клонит к чему-то, то ли отвлекает внимание, готовя сюрпризик. А вот и сюрприз:

– Вы знали Вячеслава Доренского? Бл-ля… (Не готов, ни к чему не готов!.. Но какого черта?)

– Почти нет.

– Что значит – почти?

– Я знал, что такой существует. Но лично практически не общался. Видел три или четыре раза.

– Знали, что существует… Откуда?

– Я с Дашкой встречался. C сестрой его.

– Когда?

– Около трех лет назад.

– Долго?

– Около полугода.

– Почему перестали? Да какое тебе, тварь кривомордая, дело?

– Не сошлись характерами.

– А что вы можете сказать про ее брата?

– Ничего. Я говорю: я его почти не знал.

– А он к вам как относился?

– Представления не имею.

– Вы знаете, что с ним стало? Ну да, ну да…

– Я слышал, он погиб.

– Вы знаете, как?

– Вроде, его убили.

– А как убили? Какой, блин, любознательный…

– Не знаю.

В точности и правда не знаю. Но слухи ходили веселые…

Кудиновс медленно, изматывающе медленно перебирает листы из лежащей перед ним папки (не берусь определить: очередной ли это пошлейший прием допрашивающих инстанций или особенность личной манеры неторопливого лейтенанта). Останавливается на какой-то странице. Смотрит в нее (буквы знакомые ищет…).