Гаррос-Евдокимов - Серая слизь

Бл-лядь…

Поднимаю глаза на лейтенанта. Тот отслеживает мои манипуляции без особого даже интереса. Юсуф!

– Юсуф, – говорю Кудинову. – Юсуф Нурсалиев. Стрингер… военный оператор… бывший. Он знает Дейча. Знает, что он был в Москве в это время… что он с трэйсерами тусовался…

Так… Глотаю из пузыря. Кликаю телефонный справочник. … “Лера”, “ЛНТ”, “Макс”, “Маня”, “Ненашев”, “Ника”, “НТВ”, “НТВ-Лошак”… “Нурс”. Одна стилизованная трубочка на экранчике мечет в другую стилизованный дартс…

– Щас… – подношу к уху. Гудок. Другой. Третий. Не берут. Пятый. Не возьмут. Берут после седьмого. – Нурс?..

Потрескивающая заминка.

– Н-нет… Это Галя. Его… жена.

– Галя, добрый вечер. Извините бога ради, это Денис Каманин… из Риги… Я могу сейчас с Юсуфом поговорить?..

Снова заминка.

– Он… он умер.

…Анафилактический шок. Кардиогенный анафилактический шок. У Нурсалиева начались осложнения с ногой – воспалительный процесс… Врач выписал антибиотик, в ампулах. Галя сделала ему укол – ей пришлось неплохо освоить медсестринское ремесло… Потом объяснили, что так бывает: медикаментозная аллергия. Тяжелейший анафилактический шок: ураганное ухудшение состояния, кома… Остановка сердца – в “скорой” по пути в больницу.

– Точно эта?

– Точно… Он еще раз кликает прямоугольничек с вывалившей, оскалясь, едва прикрытые бубсищи коровой – уменьшенную обложку одного из номеров XXL, того, в котором статья про паркур. С упоминанием ФЭДа. И снова – безрезультатно. Не кликается. Глючится сайт. Бывает.

– Глючится, – говорю убито, – сайт…

– Я вижу…

– Но можно же найти этот номер… Журнал…

– Можно… Найдем.

– Есть письмо от криптозоолога… как его… Кондрашина, что ли… с ним Дейч в прошлом году на Чукотку ездил… в Якутию… в моем мейл-боксе… Давай, – суюсь к столу, отбираю мышку. Так… Так. Вот оно.

Кудинов читает письмо Кондрашина. Опять берет мышку, указывает курсором на адрес отправителя:

– Видишь адрес?

– Ну?

– На что заканчивается?

– На “ком”…

– И где ящик?

– На “Яху”…

– Мне тебе надо объяснять, что такой ящик любой может за полчаса сделать бесплатно?

Хочется завыть.

– Ты что… намекаешь… что это… я его создал?

Лейтенант не до конца поворачивает голову в мою сторону, косится молча, снова отворачивается к монитору:

– Ты говоришь, Дейч тебе письма слал? Да… слал…

– Из интернет-кафе… – говорю безнадежно. Не глядя на лейтенанта, бреду к койке, нагибаюсь, подбираю бутылку. Стоя к Кудинову спиной, всасываю несколько мелких глотков. На последнем возникает острое блаженное подозрение, что вот сейчас я повернусь – и никакого лейтенанта не будет. Я глотаю еще раз – подозрение переходит в избавительную уверенность.

Я поворачиваюсь. Лейтенант есть. По-прежнему стоит у стола, смотрит в экран. Смотрит на меня:

– Ты упоминал Глеба Лапицкого… Я, само собой, не от тебя сейчас это имя впервые слышу… Когда Плотникова стала пробивать автомобильный номер – я понял, что по твоей просьбе, – я его тоже проверил… И вот какая штука получается… Полтора месяца назад Лапицкий действительно пропал. Жене его бывшей пришло “мыло” якобы от его имени, что, мол, уезжаю за границу… лечиться… И адрес отправителя – аналогичный, “яхушный”. Только у погранцов в компьютерах значится, что ни хрена Лапицкий в последние пару лет границу не пересекал.

Когда литературные персонажи оказываются в таких приблизительно ситуациях, им, как правило, мучительно хочется проснуться. Мне сейчас хочется спать. Радикально. Ультимативно. Я понимаю, что мне надлежит как-то реагировать, что-то отвечать, хотя бы что-то соображать. Но в состоянии я только сесть обратно на диван, продолжая безмысленно моргать на Кудинова.

– …поговорил с твоими соседями. Они подтвердили, что розовый “ГАЗ-21” в последний примерно месяц частенько стоит возле вашего дома.

– Ты к чему клонишь? – вяло спрашиваю, прекрасно понимая – к чему.

Лейтенант, на меня не глядя, механически пристукивает по столешнице костяшками левой, механически слоняется взглядом по свалке на столе, механическим жестом изымает что-то из ее центра. Зажигалку. Вертит в руках. Скрежещет самодельным колесиком. Слегка отодвигается от неожиданно длинного языка бензинового пламени:

– Еще о твоих знакомых… С Владимиром Эйдельманом ты же был знаком? Где ты был семнадцатого ноября прошлого года? В день его убийства?..

– В Москве… По личным делам. К другу в гости… К Быкову, Дмитрию… Журналисту.