Гаррос-Евдокимов - Серая слизь

Он меняет позу – чуть откидывается назад, сдвигая левым локтем клаву компа и облокачиваясь на стол, правой приобнимая спинку стула за ребро. Он перерождается на глазах – даже кривоватая рожа явственно оживилась. От этого он как бы теряет определенность – выпадает из фокуса.

– Ну че ты молчишь?.. – Коротко качает подбородком. – Так складно на вопросы отвечаешь всегда… Все у тебя всегда схвачено… Мотива нет, улик нет… Менты тупые… Отпечатки со стакана стер. Косяк сжег и в очко кинул – тесты отрицательные, значит, кто-то другой в квартире был. И на мобилу ей еще позвонил – в списке вызовов твой номер останется, я типа не знал, что она уже… Всех наебал, да? – Мимолетный полуоскал крайнего презрения. – А мобилу Яценки разбил, чтоб потом сказать, что это он тебе позвонил, а не ты ему. С ручки напильника отпечатки стер… – Лейтенант усталым жестом с нажимом, чуть шурша пробивающейся бесцветной щетиной, оглаживает правой рукой подбородок. – Серии разматывать всегда трудно. Во-первых, действительно нет рационального мотива. А во-вторых, часто бывает, что такой вот ебанутый, совершенно ебанутый, мочит с дикой жестокостью, на куски режет – а улик оставляет очень мало. Ебанутые, но аккуратные… А ты да – ты дико аккуратный. Патологически аккуратный. Прямых улик – правда никаких, ноль. Косвенных до хера, а прямых нет. Ни в одном случае… Ты ведь и косвенные специально оставлял, а? Блокнот этот свой электронный? У подъезда “Локомотива” отирался до приезда наряда? На подруг Панковой намекал – когда про звонок Яценки мне грузил… Это ты Шумскую в виду имел? Которая пропала? К которой ты приходил в студию? Ты че, поиграть хочешь?.. Ну че, давай играть – че ты с такой рожей сейчас сидишь? Че молчишь? Ну давай, бля, играть. Ты ж на допросах не молчал, у тебя ж на все моментальные ответы были…

Кудинов, вродe, заводит себя, входит в раж – но я вижу, что он все время внимательно следит за моей реакцией. Видимо, она ему и впрямь важна… Я отхлебываю. (Какая тут может быть реакция?.. Я бухнусь на колени, рвану на груди тельник и заору: “Да, да, я убил!”?

Или начну многословно оправдываться, путаясь во вранье?.. Он правда этого ждет? Да нет, не идиот же он – псих, полный, да, но не идиот… Ясно же, что что-то ему в итоге от меня нужно, – то, зачем он сюда приперся, к чему все время ведет. Ну давай, договаривай уже…)

Одно только несомненно – лейтенант не просто на понт меня берет: он действительно верит во все, что несет. Наверное, это вполне смешно – но юмористический аспект ситуации мною не воспринимается, совсем. Он знает, я ссу… Конечно, ссу. Я бы даже паниковал, наверное, если бы не крайняя степень эмоциональной отшибленности.

– …А ты, игрок, не подумал, что есть результаты анализа спермы, найденной в теле Саввиной? – Кудинов вдруг встает, двигая чуть не падающий от этого стул (еще больше сбивая фокус), приваливаясь к краю стола бедром. – Что у тебя просто можно взять анализ – и все, вот и прямая улика… Не подумал? Умник…

Глядя сверху вниз, быстро, пристально, не отрываясь шарит, шарит глазами по моему лицу: сам лейтнантс нестоек, как жидкий киборг, но глаза его, маленькие, круглые, неопределенного цвета, наоборот, предельно тверды – и никакой нет сейчас в этих глазах рептильной бессмысленной неторопливости, хватка в них, дотошная беспощадная цепкость – и я ничего не могу поделать с собой, я все больше теряю самоконтроль, окостеневаю.

– Подумал, вижу… Правда, умник… Знаешь, что нельзя взять анализ. Оснований нет. Дело то закрыто тыщу лет. Против тебя все равно никаких улик… – Ощущение, что он кайф немалый ловит от моей неуязвимости. – Вообще таких, как ты, колют – на признание раскалывают. Думаешь, я не знаю, как это делается? Хотя бы на трое суток, на законные трое суток в изолятор – по “стодвадцатке”. “До выяснения всех обстоятельств дела”. Думаешь, за эти трое суток ты бы не раскололся?.. Не боишься, да? Я понимаю, почему ты не боишься. Ты ж у нас, бля, звезда… С ушами. Все тебя теперь знают. И ты всех знаешь. Журналистов одних знакомых пол-Латвии. И Плотникова эта твоя всех адвокатов знает…

Потихоньку до меня доходит дикий парадокс происходящего. Кудинов уверен, что убивец, маньяк, ебанько – я. Но поскольку улик нет и на допросах я не проговариваюсь, он решил, что я просто такое хитрое и предусмотрительное ебанько. А сюда он пришел, чтоб посмотреть и послушать меня, неподготовленного к разговору. Потому и наезжает с ходу. Начни я лихорадочно отпираться – это, естественно, будет расценено как подтверждение моей вины. Но ведь и молчание мое, по его логике, работает на ту же версию – как свидетельство того, что я, наоборот, готов заранее ко всему. Это логика параноидальная – когда взаимоисключающие обстоятельства трактуются одинаково… Я глотаю водяру, она идет не в то горло, я закашливаюсь, и кашляю, и не могу остановиться. …А подробно реконструирует ход моих якобы мыслей лейтенант – чтоб показать, что все-то ему за меня ясно, что я для него как на ладошке (только другой прихлопнуть). Тупик.