Алексей Рыбин - Бес смертный

– Подумаешь, деятельность, тоже мне, – вставил Сухоруков. – Музыку играть…

– Вот мы и объясним ей, власти, что ничего дурного не делаем, что следует разрешить молодежи заниматься музыкой, следует показывать ее людям, а люди пусть сами решают – нужна она им или нет… Ну, все это мы уже обсуждали. Да, совсем забыл… С нами будет Русанов – от, так сказать, деятелей официальной культуры. Если кого-то начнут смущать тексты песен, Русанов будет их отстаивать, ну а если тексты и в самом деле безграмотны – поможет их выровнять, довести до более или менее профессионального литературного уровня. Он уже дал свое согласие.

– Класс, – прошелестело по комнате. Книги Русанова здесь любили.

– Завтра мы с Кириллом, – Дик кивнул в сторону Карла Фридриховича, – идем в управу, и у нас будет последний разговор с представителями городских властей. Если мы завтра договоримся, то, считайте, дело пошло. Нам дадут помещение, аппаратуру… В общем, молитесь, держите кулаки и все такое… Завтра вечером будет принято решение. Пан или пропал.

Карл Фридрихович тихонько кашлянул. Удовлетворенно так, тепло и уютно хрюкнул.

– Ну что же, – сказал он, прочистив горло. – Кажется, всем все ясно? Я, к сожалению, должен ехать… Мы с Боцманом откланиваемся и завтра вместе с Виталием сообщим всем о принятом наверху решении.

Мы первыми вышли из домика, спрятавшегося в густых кустах сирени, и сразу сели в машину. Я достал телефон, который по требованию куратора во время собрания был отключен.

– Ждешь звонка? – спросил Карл Фридрихович.

– Ну, Отец Вселенной-то должен проявиться. Мы же с ним стрелку забили, а я его, получается, продинамил. А чей это дом, кстати?

– Дом? Мой дом. Видишь, как живут люди, честно работающие на государство? Парни, правда, об этом не знают… Думают, что хозяин – другой человек. По доброте душевной их пускает. А хозяин – мой управляющий всего-навсего…

Куратор усмехнулся.

– У тебя все впереди, Боцман. А на Соловьева – плюнь. Он же, видишь, сука, засветился.

– Ну да, конечно… Только у меня-то с ним дела остались.

– Отваливай от него. Какие с ним могут быть дела, с козлом?

– Денег я ему должен… Вернее, инструменты. Он мне дал денег…

– Да пошли его на хер. Как же он, мудак, прокололся? Что знает Дик – знает и свинья…

– А что вы теперь с ним будете делать?

– Что? – хитро прищурился куратор, не отрывая взгляда от дороги.

Мы проехали мимо черной громады ворот, открывающих путь на дамбу, которая строилась уже несколько десятков лет и которая, я думаю, никогда не будет достроена.

– Что? Хочешь знать, что бывает, когда агент проваливается?

– Не без этого.

– Ко всем подход сугубо индивидуальный. С учетом конкретных особенностей личности. Так что общих правил для таких случаев не существует. Судьбу Коли Соловьева по кличке Отец Вселенной ты на себя не примеряй.

В животе куратора что-то страшно заурчало.

– Так что же ему готовит эта самая судьба? Просто интересно, безотносительно меня.

– Что готовит? Он сам себе уже все приготовил. Достал он всех на самом деле. Ворует, гаденыш… Раз уж засветился – парни эти, металлисты, они сей факт без внимания не оставят. Сами с ним разберутся. А я его прикрывать больше не стану. Хватит. Его прикрываешь, а свою жопу подставляешь…

Запикал мой мобильный. Я даже не взглянул на высветившийся номер – знал, кто меня добивается.

– Это ты? – спросил я.

– В чем дело, Боцман? – заорал из трубки Отец Вселенной. – Что это за кидалово? Ты мне должен бабки, понимаешь, баб-ки! Инструменты уже всё, проехали, теперь бабульки отдавай. А то – ишь, крутого из себя строишь, а людей динамишь… Ни гитар, ни денег. Я тебе давал полторы тонны. Где они?

– Ты, Коля, со всеми так разговариваешь? – спросил я как можно спокойнее.

– Что ты гонишь, Боцман? Что ты мне вешаешь?… Ты людей продинамил, а сам тут вешаешь… Я с тобой всегда по-хорошему…

Он орал так, что слова его услышал даже куратор.

– Не отдавай ты ему ни фига. Незачем уже, – тихо сказал он.

«Хорошие у вас порядочки, – подумал я. – Деньги не отдавай, все друг на друга стучат, а ты, козел, у меня два диска взял и замылил…»

– Приезжай ко мне завтра, – сказал я Отцу Вселенной. – Все получишь. Сейчас не могу.

Я отключил телефон и посмотрел на куратора.

– Кстати, диски мои там как? Я бы их уже послушал… «Кэн» я вообще люблю…

– Какие диски? – удивленно спросил Карл Фридрихович и даже сбросил скорость.

– Ну, те самые, что вы у меня взяли послушать. Куратор помолчал, посвистел сквозь зубы.