Эдуард Тополь - Русская дива

«Есть какое-то загадочное и совершенно удивительное тяготение еврейства к русской душе и встречное влечение русской души к евреям».

И не зря еще в X веке киевские князья взимали штрафы в десять гривен с русских мужчин, которые не могли удержать своих жен от тайных визитов в еврейский квартал. Вот и сейчас — что заставило эту зеленоглазую русскую ромашку выделить его из сорока пассажиров и спросить у него как бы ненароком:

— Вы в Киев в командировку или домой?

— В командировку. А вы из киевского авиаотряда или московского?

— Московского. Но мы в Киеве сутки стоим.

— В какой гостинице?

— Еще не знаю. Нам в Киеве скажут.

— Хотите вечером пойти в театр?

— Я по-украински не понимаю.

— А погулять по Крещатику?

Она смущенно пожала плечами, но он уже уверенно написал в блокноте телефон киевского собкора «Рабочей газеты», вырвал листок и протянул ей:

— Держите. В пять часов буду ждать вашего звонка. — И заглянул ей в глаза.

И снова, как всегда в такие святые моменты его встреч с русскими дивами, и эта душа открылась навстречу его пронзительному взгляду.

— Спасибо… — почти неслышно произнесли ее маленькие детские губки, но зеленые глаза вдруг осветились каким-то внутренним жаром, вобрали его в себя целиком, окунули в свою бездонную глубину и там, в волшебно-таинственной глубине ее еще спящей женственности, вдруг омыли его жаркими гейзерами неги, страсти, оргазма.

Это длилось недолго, может быть, одно короткое мгновение, а потом Наташа, словно испугавшись своего внутреннего импульса, смущенно отвернулась и быстро ушла по проходу на своих кегельных ножках. Но и вынырнув из этого наваждения и омута, Рубинчик почувствовал, как у него вдруг ослабли ноги, перехватило дыхание и громко, как скачущая конница, застучало сердце.

Он откинулся головой к спинке кресла, закрыл глаза, и блаженная улыбка предчувствия рая, за которым он охотится по стране уже семнадцать лет, непроизвольно разлилась по его губам. Неужели? Неужели на этот раз он найдет то чудо, которое явилось ему лишь однажды — тогда, в «Спутнике», на берегу древнего Итиля. А он, идиот, не хотел лететь в Киев! А сегодня ночью в этом древнем граде Киеве, первой столице Руси, на его священных холмах, он будет целовать и терзать это юное половецкое тело, эту маленькую упругую грудь, лиру ее живота и ту крохотную волшебную рощу, которая таит немыслимое, божественное, останавливающее дыхание чудо. А она — испуганная, робкая и послушная его воле — будет взвиваться аркой своей тонкой спины, трепетать крохотным языком своего узкого соловьиного горла, биться в конвульсиях экстаза и белыми зубками обезумевшего зверька кусать его плечи и пальцы.

Видение этого близкого ночного пира было настолько зримым и явственным, что вся мужская суть Рубинчика вздыбилась и напряглась, как монгольский всадник перед броском в атаку.

«Господи, — закричал он безмолвно. — Ты же здесь, в небе, рядом! Ты видишь, что происходит? Ну разве могу я уехать из этой благословенной страны?!»

Как всегда по средам, Неля вышла из консерватории в три часа дня, сразу после занятий со своим любимым малышом Витей Тарасовым. Но сегодня даже работа с этим вундеркиндом не принесла ей радости. И вообще, весь сегодняшний день был какой-то раздрызганный и нервный, словно что-то давило на нее, отвлекало мысли от инструмента и учеников. Впрочем, она знала, что это было. Утром, когда Иосиф улетел в командировку, а она спустилась с детьми в лифте, чтобы отвести их в детский сад, ей сразу бросилось в глаза нечто странное в прорези их почтового ящика — какой-то слишком длинный и нестандартный конверт. Но Неля опаздывала в сад и открыла почтовый ящик лишь на обратном пути. И сразу, еще только доставая этот конверт из ящика, почувствовала в нем что-то неладное, какую-то беду и опасность.

Потому что это был не советский конверт.

Это был плотный бежевый конверт явно иностранного происхождения. На нем были две иностранные марки и надпись мелким машинописным шрифтом:

СССР,

Пос. Одинцово Московской обл.

ул. Первых Космонавтов, 24, кв. 67

г-ну РУБИНЧИКУ И. М.

Разглядывая конверт, Неля повернула его и увидела на обратной стороне несколько английских слов:

Ministry of Foreign Affairs Israel

У Нели разом опустилось сердце, и она испуганно оглянулась по сторонам, догадавшись, что в этом конверте. Быстро, пока в подъезде не появились соседи, пробежав в лифт, она нажала кнопку своего четвертого этажа и только тогда, когда закрылись двери, осторожно вскрыла конверт. В нем был плотный, сложенный втрое лист бумаги. Неля развернула его.