Эдуард Тополь - Русская дива

Министерство иностранных дел государства Израиль подтверждает приглашение РУБИНЧИКУ Иосифу Михайловичу, 1941 года рождения, его супруге РУБИНЧИК Неле Марковне, 1950 года рождения, а также их детям Ксении и Борису выехать на постоянное место жительства в Израиль для объединения с Эсфирью Коэн, проживающей в Иерусалиме, ул. Гило, 12/7. Приглашение действительно в течение года.

Начальник департамента по репатриации Арья Леви

Иерусалим, Израиль, 16 мая 1978 года

(Сургучная печать, красная ленточка.)

Дверь лифта открылась, Неля быстро, словно она что-то украла, сунула конверт и приглашение под полу кофточки и так юркнула в свою квартиру. Там, перечитав это приглашение еще несколько раз, она спрятала его в шкафу, на самой верхней полке, под своим нижним бельем, и убежала на работу, но весь этот день ее не покидало ощущение какой-то не то кражи, не то вины, словно по одному ее виду все окружающие знали, что она предательница Родины и эмигрантка. И в то же время эти семь строчек приглашения постоянно возникали у нее перед глазами, как магические слова на стене в детской сказке «Аленький цветочек». «Министерство иностранных дел государства Израиль…» — была даже какая-то возвышенная и торжественная, как месса Вивальди, музыка в этих словах. И в эти минуты Неля мысленно улыбалась, потому что за сухими строками четкого шрифта израильского приглашения ей виделись какие-то песчаные холмы и библейские сады древнего Иерусалима и слышалась солнечная, звенящая струна…

Впрочем, она тут же обрывала себя, хмурилась и недоумевала: кто мог прислать им этот вызов? Конечно, она слышала, что уезжающие в Израиль евреи сообщают тамошнему правительству имена и адреса знакомых им советских евреев, и все же — почему этот вызов пришел именно сейчас, когда она всего несколько дней назад впервые заговорила с Иосифом об эмиграции? Словно кто-то подслушал их ночной разговор…

А что, если это не случайность, а мистический знак судьбы? Не зря же в консерватории, в перерыве между уроками, старушка Ребекка Гилель, профессор по классу скрипки, за руку подвела ее к «Доске приказов, объявлений и информации», на которой директор каждый день кнопками прикрепляет свои распоряжения, передовицы «Правды», а также все публикации, посвященные выступлениям выпускников консерватории. На этот раз на доске были прикноплены первые три страницы из свежего номера самого популярного в стране журнала «Огонек», выходящего тиражом более пяти миллионов экземпляров.

— Ты читала? — почему-то вполголоса, чтобы никто, кроме Нели, не слышал, сказала Ребекка. — Почитай! Это ужас!

Все три журнальные страницы занимала статья под названием «Змеиный клубок» с целыми абзацами, подчеркнутыми красным директорским карандашом:

«Взяв на вооружение многие догмы иудаизма, сионистские мракобесы стремятся привить евреям ненависть ко всем неевреям. «Делай другим то, чего не пожелаешь себе!» — таково правило современного сионизма. Все сионистские погромные банды руководятся и направляются разведывательным отделом исполкома Всемирной сионистской организации…»

Неля с отвращением отвернулась от доски.

— Ужас! — повторила старуха Гилель — Точно как при Гитлере в тридцать шестом году!

В 1936-м Ребекка Гилель бежала из Германии через Польшу в Россию и с ходу была сослана в Сибирь как немецкая шпионка. Ей было в то время 28 лет, и она была профессором Берлинской консерватории — один к одному, как Неля сегодня. Только в руках у нее не было тогда израильского вызова-приглашения…

Выйдя из консерватории с тяжелым портфелем в руке, Неля дождалась на остановке своего троллейбуса, поднялась в него вмеcте с еще несколькими пассажирами и села в конце салона на единственное свободное сиденье у окна, испытав минутное неудобство оттого, что рядом с ней тут же уселся и заснул какой-то молодой плечистый хмырь, пахнувший чесноком и водкой. Впрочем, Неля ездила в московских троллейбусах и на метро каждый день и давно привыкла не обращать внимания на подобные запахи. Как и остальные пассажиры троллейбуса, которые интеллигентно уткнулись в свежие газеты и журналы. Однако она успела заметить, что как минимум четверо из этих пассажиров держат в руках последний «Огонек», открытый на странице с крупным заголовком «Змеиный клубок».

Чувствуя дискомфорт, словно рядом с ней происходит нечто оскорбительное для ее чести, а она вынуждена молчать, Неля решила отгородиться от всего этого, вытащила из портфеля тоненькую книжечку «Jonathan Levinson Seagull» Ричарда Баха, открыла на закладке и углубилась в чтение. Даже ей, владеющей английским лишь в пределах выпускницы Московской консерватории, книжка эта приносила огромное удовольствие.