Эдуард Тополь - Русская дива

— Слышу. Я все выполню. Говори!

— Найди Музыкальную энциклопедию, изданную в Москве три года назад. Я думаю, это не трудно: масса еврейских музыкантов уехали отсюда и все везут с собой книги…

— Найду, найду! — заверил ее Раппопорт. — Что дальше?

— Открой первый том на странице 14, а потом — на 42-й. И ты все поймешь. И если мы не увидимся через месяц, можешь делать с этой информацией все, что хочешь, хоть печатай в «Нью-Йорк таймс». Ты понял?

— Ничего не понял. Но энциклопедию буду иметь через два часа. С этим тут нет проблем. Как ты живешь? Собираешься сюда?

— Когда увидишь энциклопедию, поймешь. А не поймешь, позвони мне, не разоришься!

— Аня, ты с ума сошла! Я тебе звоню каждую неделю! У тебя телефон…

Барский выдернул штырь из гнезда телефонного коммутатора.

— Алло! Алло! Максим! Алло!!! — послышался из усилителя голос Анны.

— Не кричите, абонент! — сухо сказала в ларинг дежурная телефонистка.

— Меня разъединили! Я говорила с Бостоном! — ответила Анна.

— Я вас не разъединяла, это Америка. Связь потеряна. Положите трубку.

Телефонистка выдернула из гнезда второй штырь и повернулась к Барскому:

— Вам на узкую пленку переписать разговор? Или на широкую?

Барский пожал плечами — ему было все равно, и вообще он думал о другом: где сейчас, в час ночи взять Музыкальную энциклопедию? В то время, как Филатову дали «вышку» за шпионаж, а Кравфорду пять лет за обмен всего лишь восьми с половиной тысяч долларов, Анна звонит Раппопорту, который вывез из СССР миллион долларов, и открытым текстом сообщает ему какие-то секретные сведения! И, как назло, все публичные библиотеки ночью закрыты и служебная библиотека КГБ — тоже. Конечно, самое простое — заехать в ближайшую, Бутырскую, тюрьму и заставить начальника караула открыть тюремную библиотеку. Но будет ли там Музыкальная энциклопедия?

Через полчаса помощник дежурного по КГБ нехотя открыл Барскому служебную библиотеку комитета и со скептической миной ждал, отыщет ли Барский на полках первый том Музыкальной энциклопедии. Но Барский отыскал, это оказалось нетрудно, Музыкальная энциклопедия стояла вмеcте со всеми остальными энциклопедиями — Большой Советской, медицинской и прочими.

Открыв первый том на странице 14-й, Барский тут же увидел между композиторами Балакиревым и Бахом фото своего отца, композитора Дмитрия Барского, и короткую — всего в несколько строк — статью о нем. Но что могла дать Раппопорту биография его отца и какое она имела отношение к композиторам Гайдну и Глинке, фотографии которых были на 42-й странице?

Этого Барский не смог выяснить, хотя забрал, несмотря на протесты дежурного, первый том энциклопедии к себе в кабинет и просидел над 14-й и 42-й страницами почти полночи. А утром пленка с разговором Анны с Раппопортом уйдет к дешифровальщикам Первого Главного управления КГБ, и если они… Нет, даже думать об этом страшно. Он должен срочно выяснить у Анны, в чем тут дело.

Да, наконец Рубинчик нашел чудо, которое искал семнадцать лет! За которым охотился в Сибири, в Заполярье, на Урале и на Дальнем Востоке. Из-за которого забывал жену и детей, мерз в якутской тайге, был избит в Калуге и попал в смертельный капкан КГБ в Салехарде. Но, как сказано в Библии, евреи народ жестоковыий, и теперь, буквально в последние часы его жизни, Бог все же открыл ему свою тайну и послал это чудо, эту легенду русской истории, которую, как бирюзовый бриллиант в пластах мезозойских кимберлитов Якутии, можно найти только раз в столетие или, еще точнее, о которой можно прочесть лишь у Ахмеда ибн Фадлана, побывавшего у русов в 921 году.

И вот она лежит перед ним — белое, теплое юное тело в лунном свете через окно. Прямые светлые волосы разметались по ее голой спине, зацелованные припухшие губы открыты, усталые руки обняли подушку, а линия спины мягким изгибом проседает к талии и затем круто поднимается к бедрам и снова плавно уходит вниз, к чуть поджатым голым ногам. Ее детское лицо успокоилось, а иконно-зеленые глаза уже не выжигают его укором, слезами и мольбой.

Рубинчик сидел у кровати и смотрел на Олю в душевной панике. Черт возьми, внешне это чудо ничем не отличалось от тех девчонок, которые попадались ему в его вояжах по России. А если честно, то Оля даже проигрывала им — она была невысокого роста, носила однотонные платья-балахоны, которые скрывали ее фигуру, и какие-то старомодные круглые очки, которые лишали ее бровей, и в походке ее было что-то утиное. Лишь он, Рубинчик, мог угадать в этом нескладном утенке русскую диву. Так на алмазных фабриках Мирного только опытный сортировщик отличает на ленте транспортера среди потока грязи и дробленого кимберлита серые рисинки сырых, необработанных алмазов, но стоит протереть их, обмыть и отшлифовать — и эти бесценные бриллианты начинают сверкать своими сияющими гранями, притягивают всех и вся и достойны украшать короны!