Эдуард Тополь - Русская дива

Но Анна ухитрилась получить сюда путевку вовсе не для того, чтобы сочинять киносценарий или работать над ролью советской ткачихи, как сидевшая за соседним столиком Татьяна Самойлова, прославившаяся на весь мир фильмом «Летят журавли» и располневшая с тех пор до неузнаваемости от нервного потрясения: Кремль не выпустил ее за границу сыграть Анну Каренину в фильме, который специально под нее готовы были запустить в Голливуде.

Анна приехала сюда с затаенной мыслью войти в доверие к певцу Леониду Кащенко, знаменитому в России еще с тридцатых годов так, как в США знаменит Фрэнк Синатра, а во Франции — Ив Монтан. Этот легендарный старик был последней надеждой в ее тайном поединке с Барским, и, следуя завету профессора Шнитке — «святых не бывает! копайте и обрящете!» — Анна, уцепившись за две строки в Большой Советской Энциклопедии, осторожно потянула эту ниточку. Она нашла в библиотеке трехтомную Советскую музыкальную энциклопедию, здесь о композиторе Барском была не только многострочная заметка, но и его небольшая, паспортного размера, фотография.

БАРСКИЙ, Дмитрий Игоревич, 1903–1937, композитор-песенник, лауреат Сталинской премии 1936 года, автор песен «Марш победителей», «Утро Родины», «Мы — сталинские соколы» и др. Автор музыки к кинофильмам «Заря Востока», «Поле радости», «Весна в горах» и др.

Однако не песни и не музыка этого композитора, о котором Анна никогда не слышала, а его фотография заинтересовала ее. Она пристально всматривалась в курносое, широкоскулое лицо с узким и почти татарским разрезом глубоко посаженных глаз и мысленно восстанавливала в памяти лицо Барского. Но сколько она ни напрягала память, она не могла найти ничего общего между полковником Барским и этим портретом в музыкальной энциклопедии.

Поставив энциклопедию на полку, Анна вышла из библиотеки, закурила, глубоко затянулась и закрыла глаза, словно прислушиваясь, куда теперь поведет ее интуиция. Что-то, какое-то шестое чувство, которое профессор Шнитке называл «тайным оргазмом настоящего следователя», говорило ей, что она взяла след. Какой, куда — этого она еще не знала, но уже через час была в Союзе композиторов, потом в управлении «Мосэстрады» и «Росконцерта». Здесь она выяснила, что, действительно, единственным живым певцом — исполнителем песен довоенного композитора Дмитрия Барского является старик Леонид Кащенко. Но после недавней смерти жены он живет не в своей московской квартире и не на даче, которой у него нет, и даже не в Доме творчества композиторов, где царит постоянная склока меж придворными кремлевскими музыкантами, а в болшевском пансионате кинематографистов. Остальное было делом элементарной советской сноровки:

«Товарищу Марьямову, секретарю Союза кинематографистов.

Уважаемый Григорий Борисович!

Московская коллегия адвокатов убедительно просит Вас оказать содействие члену коллегии, адвокату Анне Сигал в приобретении путевки в Дом творчества «Болшево» сроком на одну неделю. Коллегия будет рада оказать Союзу кинематографистов ответные услуги в виде внеочередных юридических консультаций и пр.».

Теперь, уже пятый день находясь в болшевском Доме творчества и сидя всего через четыре столика от великого Кащенко, Анна понимала, почему он и еще несколько легендарных динозавров советского искусства выбрали этот дом своим последним пристанищем.

Здесь было весело и, как бы это сказать, — раскованно.

По утрам обитателей дома будил громкий клич философа и кинокритика Валентина Толстых:

— Подъем, корифеи! Габрилович уже две страницы написал!

Толстых был «жаворонком», он вставал в пять утра, три часа кропал свои философские трактаты, а потом, с чувством выполненного долга, весь день ошивался по комнатам сценаристов и режиссеров, отрывая их от работы своими высокоинтеллектуальными беседами и соблазняя походами в соседний лес или, на худой конец, прогулкой в ближайший поселок «Первомайка» за коньяком.

В семь утра все обитатели дома старше пятидесяти уже были в парке и прогуливались до завтрака по двум круговым аллеям, или, как тут говорили, по малому и большому гипертоническому кругу. Первой и, так сказать, заводящей четверкой гуляющих были основоположники советского кино евреи Евгений Габрилович, Юлий Райзман, Сергей Юткевич и Марк Донской, создатели чуть ли не всей киноленинианы — от фильмов «Ленин в Октябре» и «Человек с ружьем» до «Коммунист» и «Ленин в Париже». Правда, несмотря на эти заслуги, все они в 1949 году были объявлены «безродными космополитами» и вплоть до смерти Сталина изгнаны со всех киностудий.