Эдуард Тополь - Русская дива

Конечно, у Фаскина и Зарцева, как и у всех остальных сотрудников Барского, уже не было сомнений в том, чьи дети растут под русскими фамилиями и в русских семьях в десятках сибирских городов и поселков. Но как доказать это, когда даже Таня, повариха с якутского автопункта «Березовый», явилась на допрос к капитану Зарцеву под руку со своим молодым мужем — двухметроворостым сибирским шофером-гигантом!

Капитан Зарцев просто не узнал ее сначала. Куда подевалась та невзрачная, плоскогрудая и сероглазая мышь в застиранном халате, которая всего четыре месяца назад в грязной столовой на зимней таежной трассе подавала им рагу из оленины и жидкий кофе?

Краля, королева, таежная Клаудиа Кардинале с гордо поднятой головой и загадочной улыбкой беременной Моны Лизы стояла в двери следственного кабинета Мурманского городского управления КГБ.

— Разрешите войти? — пробасил ее муж.

— Да, пожалуйста. Ваша фамилия?

— Николай и Татьяна Рыковы. Вы нас приглашали. Вот повестка.

— Вообще-то я приглашал только Таню. Может быть, вы подождете в коридоре, пока мы поговорим?

— Я свою жену не оставляю одну. Нигде. Она в положении.

— Понятно. Поздравляю. Садитесь, Таня. На каком вы месяце?

— Она на четвертом. А что?

— Честно говоря, у нас чисто формальный вопрос. Если бы мы знали, что Тане трудно одной ходить…

— Ей нетрудно ходить, я ношу ее на руках. Так в чем тут дело?

— Да пустяк. — Зарцев вынужденно открыл ящик стола и вытащил из пачки приготовленных для допроса фотографий только одну — фотографию Рубинчика. — Видите ли, мы разыскиваем одного человека. Может быть, вы его встречали. Посмотрите. — И Зарцев пристально глянул на Таню.

Но даже ресницы не дрогнули на ее царственном лице. Она отрицательно покачала головой:

— Нет, не встречала.

— Подождите! — вдруг сказал ее муж-великан. — Нет, я видел этого мужика. — И повернулся к Тане: — Это не тот корреспондент, который в Мирном весной околачивался? Как раз накануне нашего знакомства — помнишь? Он потом еще статью написал про то, как начальство пол-Мирного разворовало, весь город читал, помнишь?

Таня снова отрицательно покачала головой.

— Нет, не помню. — И посмотрела Зарцеву прямо в глаза: — Я газет не читаю.

— Да как не читаешь?! — воскликнул ее муж. — Ты чо, Танька, скромничаешь? Ты ж у меня стихи пишешь! Еще какие!

— Стихи пишу, а газеты не читаю, — спокойно произнесла Таня, не отводя прямого насмешливого взгляда от глаз капитана Зарцева.

— А чо он сделал-то, этот журналист? — поинтересовался ее муж.

— Нет, ничего, — сказал Зарцев и спрятал фото Рубинчика в ящик. — К вам это не имеет отношения.

Он знал, что и эта Таня, и все остальные дивы Рубинчика просто врут. Но почему, какого черта эти королевы, соблазненные и брошенные столичным развратником, защищают его и покрывают? Фаскин и Зарцев теряли сон от зависти к Рубинчику и смертельного желания самим трахнуть хотя бы одну из этих див. Они пытались перевести их допросы во флирт, приглашали на ужин в местный ресторан и даже зазывали в Москву, но всегда получали в ответ такую презрительно-надменную улыбку, что по вечерам до чертиков напивались в местном кабаке и клялись сделать этого «любожида» любой ценой. О, как они будут допрашивать этого мерзавца в Лефортовской тюрьме! С каким наслаждением они поджарят его жидовские яйца и душонку на кострах страха и боли!..

После трех первых десятков сообщений о провалах допросов жертв Рубинчика в разных концах страны Барский сам вылетел в Сибирь. Но поначалу даже он не мог расколоть очередную мадонну. Она просто не удостоила его вопросы ответом.

— Извините, товарищ полковник, мне уже исполнилось восемнадцать, и даже моя мама уже не задает мне такие вопросы. Гуд бай!

— Одну минуту, Нина Петровна! — все-таки остановил ее Барский. — Сколько лет вашему ребенку?

— Три. А что?

— Девочка или мальчик?

— Ну, мальчик. А в чем дело?

— У вас есть при себе его фото?

Юная мать в замешательстве молчала.

— Не важно, — сказал Барский. — У нас есть его фотография. А также фото вашего мужа. Смотрите.

Открыв папку, он вытащил из нее и разложил на столе фотографии молодого, круглолицего русого мужа этой женщины, ее большеглазого темноволосого сына и Рубинчика. Сходство ребенка с Рубинчиком было очевидным и неоспоримым, как дважды два четыре.

— Садитесь! — жестко приказал Барский женщине.

Она села к столу.

— Вот ваш выбор: либо вы сейчас, при мне пишете чистосердечное признание, где, когда и при каких обстоятельствах вас соблазнил и лишил невинности этот мерзавец. И тогда — слово офицера — мы ограничимся только этим. Ваш муж никогда не узнает, кто настоящий отец ребенка. Я даже на ваших глазах порву и эти фотографии, и негативы. Либо… Ну, вы сами видите. Решайте!