Эдуард Тополь - Русская дива

Не взойдя на трон, Ольга смотрела, как ее сын вынырнул из-под брюха своего жеребца на его круп и как конь, храпя, свернув морду набок, кося бешеным глазом и роняя пену с раздутых боков, остановился, процарапав копытами мраморный пол, в одном шаге от нее.

— Ты! — в бешенстве крикнул матери Святослав. — Ты изгнала Малушу! Верни ее!

Подняв взгляд от исцарапанного мрамора, Ольга посмотрела на своего сына. В бешенстве его темные глаза обретали оттенок раскаленных углей. Он был рус, как Ольга и как все свионы, пришедшие в эту страну с норвежского севера, но лицо его не было удлиненно-свионским, и фигура не походила на фигуру северного конунга. Он был среднего роста, по-славянски широк в плечах, с крепкой короткой шеей, с густыми бровями, с тонким, слегка горбатым носом и с первым юношеским пушком над узкой и упрямой верхней губой. В его правом ухе, как ныне у всех молодых язычников знатной крови, была золотая серьга, украшенная двумя жемчужинами с рубином, посреди них вставленным. Но никакой татуировки не было на его голове и теле — этого, слава Богу, Ольге удалось не допустить.

Тяжело дыша и раздувая крылья своего узкого носа, словно не конь его, а он внес своего коня в Золотую палату, Святослав с ненавистью и сверху вниз смотрел в глаза своей матери.

— Да, изгнала, — спокойно ответила Ольга. — Она моя ключница, не твоя.

— Ты била ее!

— Била. Она моя рабыня.

Гарцуя на разгоряченном жеребце, Святослав не отрывал взгляда от глаз матери, и их взгляды говорили больше, чем слова, потому что они оба знали, о чем идет речь. Малуша, ключница и рабыня, еще зимой сделала Святослава мужчиной, и тогда Ольга закрыла на это глаза. Потому что во всем мире, от Гиспании до Персии, все принцы, василевсы, княжичи и царевичи становятся мужчинами в гаремах своих отцов. Но у Ольги нет гарема, и, узнав от слуг о ночных визитах сына в светлицу Малуши, Ольга сама убрала ночных стражников из северной части терема, где жила молодая ключница. И даже собиралась одарить ее мехами и дорогой одеждой за заботу о сыне. Но эта ничтожная тварь, эта пся крев, как говорят поляки, вознамерилась выйти из своего рабского племени и забрюхатела, понесла, мерзавка, от Святослава! Такого Ольга снести не могла. Вызванная нынче утром к княгине, Малуша была бита плетью по лицу и срочно отправлена из Киева в дальнее городище Бугучан, где будет выдана замуж за престарелого грида-дружинника, который за щедрую награду прикормит байстрюка, как свое чадо. Впрочем, ни о названии этого городища, ни об имени будущего мужа Малуши Святославу ни у кого не вызнать. Потому что у Ольги в отношении сына свои планы.

— Верни ее! — заорал Святослав и хлестнул коня, направляя его на мать.

Ольга, побледнев пуще прежнего, не сошла с места.

— Но! Пошел! — Святослав ударил коня сапогами и плетью с такой силой, что жеребец прыгнул вперед, но в последний миг, встретив кинжальные глаза княгини, встал над ней на дыбы и заржал под высоким золоченым куполом Золотой палаты.

— Вон отсюда, щенок! — негромко сказала Ольга, когда передние копыта коня опустились на расстоянии ладони от ее левого плеча, а сын оказался совсем рядом.

— Нет, сука, ты вернешь ее!

Святослав в бешенстве заворачивал морду коня на свою мать и снова бил его плетью, но тут жеребец не то от страха перед княгиней, не то от усталости попятился, задрал хвост, громко перднул и уронил на богатый мраморный паркет тяжелую плюху.

— Уведи его, — презрительно усмехнулась княгиня, — а то он и обоссытся тут!

Однако эта ее насмешка еще больше обозлила юного князя. Он сорвал со стены меч и занес его над матерью.

— Верни ее или я убью тебя, клянусь мечом отца!

— Это не его меч, ты знаешь. Его меч у хазар. А это так, подменный, для устрашения славян, — пренебрежительно усмехнулась Ольга. Казалось, она даже дразнит сына, как молодого быка.

— Это не его меч, а я не его сын! Да? — крикнул он.

— Нет, ты его сын.

— Врешь, сука! — Святослав ударил мечом по щиту деда над головой матери. — Я сын Свенельда! Ты путалась с этим Свенельдом еще при жизни отца!

— Видишь! Ты сам говоришь — «при жизни отца». Игорь был отец твой.

— Врешь! Никто не верит этому! Ему было больше шести десятков, когда я родился! Чей я сын? Говори! Свенельда или Песаха?

— Ты сын Игоря! — холодно сказала княгиня.

— Но ты была пленницей Песаха! Всю ночь!

— Это старый навет. А наветчиков я повесила, — презрительно отмахнулась Ольга. — Ты сын Игоря. А теперь выйди вон. — И княгиня устало повернулась к своим дворянам и стражникам, осмелившимся наконец войти в палату. — Уведите коня и ребенка!