Чабуа Амирэджиби - Гора Мборгали

По Москве сначала прошел слух, что красные взяли Одессу, потом - что пока не взяли, но на днях возьмут. Господин Ладо сел в одесский поезд с намерением добраться до черноморского побережья, а там морем и до Грузии рукой подать. В пути он пробыл полтора месяца. На двадцатое февраля тысяча девятьсот двадцатого года, когда красные взяли Одессу, он находился в пригороде. В течение двух дней, пока красные наводили свой порядок, въезд в город был запрещен. И только двадцать третьего февраля господин Ладо с рассветом вошел в Одессу и, чтобы разузнать об обстановке в городе, о возможности попасть в Грузию, прямиком направился к грузинским ремесленникам, оставив вещи в гостинице. Те выложили все, что знали, и в придачу: как Резо Гошхотели с Григолом Чивадзе избежали смерти, в какой они нынче находятся гостинице, кому не удалось спастись, как расстреляли двух грузинских генералов. Портной Нико Чохели доверительно сообщил господину Ладо, что Резо с Григолом облюбовали в окрестностях Одессы яхту, на которой и собираются тайно отплыть! Господину Ладо пришла в голову мысль взять свой багаж и поселиться вместе с молодыми людьми. Благо, скарб его сильно уменьшился - остался один чемодан с небольшим узелком. Когда он пришел в гостиницу, оказалось, что номер перерыт - ЧК, разыскивая Ладо, устроила обыск.

Господину Ладо пришлось уносить ноги. По счастью, Резо был у себя, в те времена всякий распахнул бы дверь перед Ладо Алекси-Месхишвили гордостью грузинской нации!

Ревком в силу революционной бдительности закрыл одесский порт, даже попытки выйти в море карались смертью, потому как, по полученным сведениям, в Одессе якобы находилась сокровищница двора Его Императорского Величества, которую белые не успели вывезти и поручили эту операцию оставленной в городе агентуре. Все это больше походило на вымысел, что и подтвердилось впоследствии. Говорить о царской сокровищнице не берусь, но что в городе и впрямь скопились богатства несметные, это точно. Российские магнаты с семьями, не успевшие вовремя эмигрировать и вывезти свои богатства, съехались в портовые города Черного моря с тем, чтобы бежать за кордон, однако выход в море запрещен был и при белых. Так, волею обстоятельств, Одесса превратилась в своеобразную кладовую. Красными двигало желание завладеть именно этими богатствами, а отнюдь не бриллиантами из коллекции Романовых, надежно упрятанными в уготовленном для них месте.

Резо Гошхотели и Григолу Чивадзе надлежало через три дня покинуть Одессу. Мандаты, правда, у них были, но легко могло статься, что при очередной проверке их сочли бы недействительными или фальшивыми и новый приказ ревкома поставил бы к той же стенке в ЧК не только Гошхотели и Чивадзе, но и Ладо Алекси-Месхишвили. Словом, нужно было действовать.

Посовещались. В первую голову предстояло выяснить, существовала ли та яхта, которую они присмотрели и почти что купили еще до того, как попали в ЧК. Ежели нет, то Григолу Чивадзе следовало подыскать взамен какое-нибудь суденышко. Он располагал обширными связями в одесских деловых кругах и в преступном мире. Нужно было найти подходящую посудину, а потом уже купить, тайно выкрасть или силой завладеть - по обстоятельствам. Опыта и смелости Резо с Григолом было не занимать, провернуть дело особых трудов не составляло.

Судьбе свойственно как отворачиваться, так и щедро осыпать дарами. Яхта Байсаголова стояла на месте, непроданная и целехонькая. Она была довольно крупной, даже с небольшой кают-компанией: и парусник, и моторка.

Торговаться особенно не пришлось, но после покупки почти все деньги вышли. Сделка состоялась с жестким условием не разглашать времени выхода в море. Отплытие назначили на четыре часа утра. Выйти раньше не было возможности, поскольку красные подтянули в Одессу целую флотилию из других, занятых ими портов, набережная патрулировалась.

Григол Чивадзе остался на яхте, чтобы подготовить ее к выходу в море. Резо с мандатом ревкома во внутреннем кармане направился за господином Ладо. В гостинице его ждала неприятность - волнения и ожидание сказались на старом актере. С ним случился сердечный приступ, едва не приведший его к смерти. Врачу пришлось довольно долго повозиться, состояние больного улучшилось, он смог встать на ноги. Пока добрались до яхты, господину Ладо снова сделалось дурно - схватило сердце. За больного взялся доктор Байсаголов... На этом напасти не кончились: на причале, где швартовалась яхта, скучились люди, человек пятнадцать - мужчины и женщины, старики и дети, каждый со своим "небольшим узелком", по объему если не превосходящим яхту, то уж не меньше ее... Поднялся плач, заклинания, угрозы, замелькали деньги. Байсаголов клятвенно заверял, что не проговорился ни единой душе и понятия не имеет, как прознали эти люди о выходе судна в море. Это были богатеи, укрывавшиеся от разбоя в окрестных селах и деревнях. Оставить их значило выдать себя, поскольку на рассвете с появлением береговой охраны непременно узналось бы о выходе яхты в море, и тогда вдогонку пошел бы катер и всех троих расстреляли бы. Решено было принять людей на борт, но по требованию Гошхотели, каждому позволялось взять с собой по одному узлу! Тут началось такое! Смятение, страх, суета! Одна молодая дама стала угрожать Резо пистолетом. У грузин вообще не было с собой оружия, можете себе представить радость, какую они испытали при виде пистолета... Оружие отобрали за считанные секунды, Гошхотели сделал это мастерски. Сноровка Резо несколько поубавила пыл будущих пассажиров, они стали послушно перекладывать багаж, кое-что пришлось выбросить, и наконец все разместились в кают-компании. Прощаясь, Байсаголов посоветовал Резо взять с пассажиров деньги за рейс, их от этого не убудет. Резо не мог пойти на это из суеверия: возьмешь деньги за спасение человеческой жизни, и яхта непременно затонет или случится что-нибудь ужасное, ни один не спасется!..