Чабуа Амирэджиби - Гора Мборгали

– Нет, - улыбнулся Гора.

– Мы, народы Севера, люди порабощенные. Какая разница, кто на шее сидит - русские или свои политиканы, одно слово - под пятой. Народ, изверившийся в свободе, независимости, навсегда рабом и останется.

– Нынче другое время, люди очнутся, - заметил Гора.

– Очнутся, когда есть свеча. Свеча необходима!

– А что значит "свеча"?

– Это когда кто-то протестует, пусть даже один. Но люди должны поверить в него, поверить и пойти за ним. Свеча должна гореть вечно! Понял?!

– Понял. Тебя преследует закон?

– Нет. Я в тундре по своей воле. Людям нет дела до того, преследуют меня или нет. Для них главное, что я отсидел десять лет и что я протестую.

– А в чем выражается твой протест?

– Раз в месяц я прихожу в поселок со своими лозунгами: "Политиканы, вон отсюда!", "Да здравствует освобождение народов Севера!". Теперь за это вроде не сажают, кричи, сколько влезет, но кричать все равно нужно!.. У меня есть и другие лозунги, но эти два - главные. Когда я их выкрикиваю, людей в дрожь бросает.

– А что дальше?

– Ничего. Старший брат дает мне муку, керосин, прочие продукты, и я возвращаюсь. Пусть люди сами додумывают. Младший брат пасет мое стадо.

Горе показался забавным этот Коля, хотя рациональное зерно в его поступках было.

Он спросил вслух:

– А оленя ты прирезал потому, что он издыхал?

– Нет, олень - жертва, которую я принес духам. Двенадцать лет стою я на своем... И власти, и люди считали меня сумасшедшим. А в последнее время, как ни приду, люди начинают собираться. Вот и вчера собрались. Я ушел было восвояси, слышу - митинг устроили! Значит, я в конце концов одержал победу, разве нет? Так угодно было добрым духам, в благодарность я приношу им жертву. Славный был олень...

Молчание нарушил Гора:

– Далеко отсюда до пастбища?

– Шесть часов ходу, хорошие здесь пастбища... Тебе зачем?

– Ты бы мог продать мне одного оленя? Я заплачу, деньги есть.

Коля засуетился:

– Оленя? Олень тебе здорово пригодится! А знаешь, сколько он стоит? Цену определяет нужда. Очень нужно - очень дорого!.. Ты представь, пока тундра - он сани тянет, кончилась тундра - он тебе еда. Понял?

– А все же, сколько олень стоит?

– Продать не могу. Хочешь, укради. Я его здесь же держу, в поселке скажу, пропал олень. Если узнают, что я его продал тебе, кто же свечой тогда будет?..

– Ты прав, нельзя. А когда в поселок пойдешь?

– У-у-у, через месяц. Я туда раз в месяц хожу... Я только сегодня вернулся.

– Далеко до поселка?

– Десять часов ходу. Тундра не долго тянется, потом пойдет березняк, а там и тайга. Снег, самое малое, продержится до апреля. Олень до весны бегает, а это четыре с половиной месяца! Если корм будет... Ему пару часов в день пастись - больше не надо, будет ходить.

– Где его украсть?.. И упряжь нужна.

– Кроме как у меня, негде. Кради вместе с упряжью. Вот запрягу и вернусь... И мяса дам...

Коля вернулся скоро. Разрубив тушу оленя, дал половину Горе со словами:

– Вон там река Таз. Иди по руслу, его снегом замело, а под снегом лед, там олень ходко пойдет. И рыба у тебя будет. А карта есть?

– И компас, и секстант.

– Да у тебя все есть. Тогда так: двигай прямо на восток, километров сто пятьдесят, дойдешь до реки Пур.

– Знаю.

– Все ты знаешь, только зря болтаю.

– Нет, не зря, говори!

– Спустишься вниз по реке километров пятьсот, дойдешь до точки, где восьмидесятый меридиан с пятьдесят седьмой параллелью пересекаются. Места заболоченные, но подо льдом, да и тайга редкая, так что пойдете легко: и ты, и олень, к тому же прокорм у обоих будет. Оттуда двинешь на юг километров четыреста, пересечешь Обь...

– Не спеши, не поспеваю записывать... Пересеку Обь... Дальше?

– А дальше снова на юг километров четыреста-пятьсот, там Омь течет. Она и приведет тебя прямехонько в Омск. И здесь километров шестьсот будет, пожалуй, не меньше... Я тебя не видел, ты меня не видел, усек?

– Откуда подробности такие, сам ходил?

– Дважды! Я дал тебе самый короткий и самый легкий путь... Да, там есть город Уренгой. Ты его стороной обходи, там тебе делать нечего!

– Спасибо! - ответил Гора и подумал, что делать ему там действительно нечего.

– Дойдешь до пятьдесят девятой параллели, а там двести километров на юго-запад. От пересечения пятьдесят седьмой параллели и восьмидесятого меридиана иди на юг. Там редколесье, оленю не в тягость, и корм будет... Я тебя не видел, ты меня не видел - ступай!..

Гора усмехнулся: совсем, что ли, помешался?