Эдуард Лимонов - 316, пункт «B»

Шестопалов уважал Президента. Он знал, что за бесформенным розовым тюленьим телом и простоватой «физией» скрывается безжалостный и быстрый, если необходимо, политик. Коварный, умеющий притворяться и располагать к себе врагов, чтобы в нужное время нанести неожиданный удар. Кузнецов прошел школу номенклатуры Коммунистической партии СССР, а выпускники этой школы прежде всего были натасканы на ложь, подсиживание себе подобных, на коварные удары в спину, на предательство и ханжество. Броненосец Кузнецов, непотопляемый и громоздкий, нелюбимый многими, внушающий страх всем, держался непотопляемый в водах русской политики уже двенадцать лет. И подавил всех. К числу его достоинств относилось и умение использовать самых неожиданных людей. Кузнецов оценил и взял к себе Шестопалова.

Шестопалов вызвал Жарких. Женя Жарких, выпускник музыкального училища имени Гнесиных, молодой франт с длинными волосами, забранными в пучок, никак не походил на государственного мужа. Скорее на богемного музыканта — реликтовый остаток почти вымершей культуры. Однако поэт и музыкант Женя Жарких был способен придумывать неожиданные решения. Ценность его заключалась в нестандартности мышления. Там, где нормальный чиновник предложил бы нормальное кабинетное решение, Жарких предлагал цирковой номер. Но цирковой номер работал обыкновенно лучше и умнее нормального хода.

Зевая и завязывая на ходу широкий галстук, появился Жарких.

— Вы что, опять спали в офисе, товарищ вундеркинд? — осведомился Шестопалов. — Чтобы этого не было больше, Женя. Мне стучат на вас ежедневно. Вас защищает от санкций только ваш талант.

— Буду, буду спать дома, обещаю. Не хотелось ехать среди ночи. Долго работал с Шевчуком. Чем могу и что могу?

— Взгляни-ка сюда… — Шестопалов быстро написал на листе бумаги: «Пришло время разрезать сиамцев — Пр. и Вас-ко? Как?»

Жарких прошелся по кабинету. Подошел к окну, постоял, глядя на просыпающийся город. «Разрушить дружбу двух мужчин?..» Вернулся к столу и написал на том же листе бумаги: «Лучшее средство — девушка».

— Пробовал. Не работает, — Шестопалов укоризненно покачал головой.

Жарких задумался. Потер виски, потрогал галстук. Быстро написал: «Нужно найти копию его дочери. И представить ему. Там увидим. Может, выгорит».

— Насколько могу судить, он не инцестуален. Очень квадратный. Лох.

— Никогда не знаешь… Стоит попробовать. — Жарких улыбнулся. — Потом, отчего так сразу грубо. Есть и другие чувства… отцовские, например…

Шестопалов жестом указал на стул:

— Садись.

— Благодарю, если у тебя ко мне ничего больше нет, я бы откланялся. Мы так и не закончили вчера с Шевчуком.

— Подожди. Могу я поручить тебе поиски кандидатуры? Чтобы не расширять круг посвященных в это дело?

— Когда нужно?

— Даю три дня… Нет, два. В сущности, сутки. До отъезда Президента на похороны в Нью-Йорк.

— Мало. Могу мобилизовать ребят из четвертого отдела?

— Бери.

Когда Жарких закрыл за собой дверь, Шестопалов сжег бумагу с их «перепиской». Шестопалов был осторожен.

Лиза Вернер, двадцати четырех лет, высокая, тоненькая, компьютерный дизайнер, девушка скорее легкого, чем тяжелого поведения, была катастрофически далека по социальному типу, но внешне похожа на безвременно погибших мать и дочь Кузнецовых. Лизу Вернер даже не искал, но указал на нее напарник Жарких — Шевчук, он выспался с девушкой когда-то и помнил ее неординарную внешность. Между собой Жарких и Шевчук тотчас выяснили по спецкомпьютеру, где живет и работает девушка, и в два часа дня уже сидели с ней за стойкой бара на Омском Арбате, в центре выросшего в 2008 году делового квартала города. Лиза не высказала никакого удивления — мужчины приглашали ее часто. Жарких сообщил ей только, что с ней по важному делу желает познакомиться сам секретарь Президента. «Секретарь Президента» не произвел на девушку особого впечатления, она вынула губы из шампанского и улыбнулась. Серо-голубые глаза ее между тем оставались безучастными. Она обвела ими мужчин и согласилась встретиться с личным секретарем Президента. Она как бы находилась в своем, экзотически-экзальтированном мире. Шевчук даже засомневался, с нею ли он выспался около года назад, встретив девушку в американском диско?

— Вы меня помните, Лиза?

— Отлично помню, — сказала она. — Я с вами спала пару раз.

Жарких был восхищен. Спокойная откровенность девицы ему нравилась.

— Скоро появится ваш важный секретарь? — осведомилась она. — В пять начинается программа в «Бродячей собаке». Мы могли бы все отправиться туда. У них прикольная музыка.