Эдуард Лимонов - 316, пункт «B»

Кэмпбэлл закончил сказку о шаре.

— Благодарю вас, Кэмпбэлл, — сухо поставил Дженкинс точку в разговоре. — Гуд бай. Завтра утром буду в «усадьбе». В семь тридцать. Тем временем действуйте согласно разработанным планам.

Оба повесили трубки.

«Интересно, почему Кэмпбэлл не воспользовался видеотелефоном? Не хотел демонстрировать свое лицо? Есть, что скрывать?» Дженкинс встал. И, встав, заступился за своего помощника: «Не будь старым параноиком. Спенсэр отлично справился с задачей. Никакие сведения никуда не просочились. О том, что Том Бакли Джуниор, Президент Соединенных Штатов мертв, не знает ни одна живая душа на всем земном шаре. За исключением Кэмпбэлла и Дженкинса и нескольких агентов Департмента Демографии, непосредственно занятых в операции. Конечно, агентов ожидает незавидная участь… Даже если бы я и не хотел этого…» Дженкинс опустил взгляд. Из-под трикотажной рубахи опускались на черный макет сухие ноги Секретаря Департмента Демографии. На щиколотках и пальцах были темно-красные пятна не то экземы, не то псориаза, он никогда так и не проконсультировался у докторов, что это. Старые, сухие, морщинистые ноги. Полумертвые ноги. Дженкинс нагнулся и почесал пятно на ноге. И прошелся по японскому макету.

Надо было осмыслить случившееся. Президент мертв. Завтра следует объявить, что он мертв. Убит. Убит террористами. И потому на территории Соединенных Штатов объявляется чрезвычайное положение… Далее… будут совершены аресты. Секта «Детей Солнца», банда О'Руркэ, занимавшаяся политическим терроризмом, еще кого-то добавить… Кого? Банду О'Руркэ или «Детей Солнца» обвинить в убийстве? Показательные процессы… Может быть, придумать связь между этими двумя группами? Тогда будет «wast conspiracy» — широкий заговор на жизнь президента и институции Соединенных Штатов. А далее? Подготовка к выборам. Следует организовать ряд нападений на избирательные участки и на officials, подготавливающих выборы. Затем объявить о невозможности проведения выборов…

Гудок интерфона отвлек Дженкинса от размышлений и лицезрения жалкого состояния своих ног.

— Да?

— Мистер Туношика Туронаэ ждет вас в министерстве через тридцать минут. Вы просили напомнить вам, сэр.

— Благодарю.

…И сделать так, чтобы народ Соединенных Штатов пожелал бы обойтись без выборов впервые в своей истории. И указал бы как на самого единственно достойного быть президентом в столь опасное для страны время, указал бы… Гудок интерфона. Опять.

— Я очень извиняюсь, сэр, но министр безопасности Японии просит срочно принять его. Он будет здесь через пятнадцать минут. По данным их безопасности, в Нью-Йорке убит Президент Соединенных Штатов.

— Проси тотчас, как только приедет. — Дженкинс вздохнул. Кэмпбэлл оказался не столь эффективен. О том, что в черном «крайслере», потерявшем управление на Парк-авеню, врезавшемся в стену и взорвавшемся, находился Президент Том Бакли Джуниор, узнали японцы.

«Москито» аккуратно приземлил Дженкинса в «усадьбу». Вопреки всем правилам безопасности и привычкам самого Дженкинса, а также вопреки его крайней нелюбви к пишущей братии, в холле Метрополитен, в святая святых, его должны были ждать иностранные журналисты. Еще из Токио он приказал по видеотелефону Кэмпбэллу собрать как можно большее количество «этих ублюдков», как он выразился, «для пожирания падали». Нужно было торопиться. Следовало объявить о гибели Президента от рук террористов раньше, чем эти сведения дойдут до них по другим каналам. О гибели Президента знает уже, как минимум, японская разведка, и удерживать утечку информации долгое время будет невозможно.

Потому, лишь кивнув лейтенанту Тэйлору и быстро сунув руку Кэмпбэллу, выкрикнув не обращенное ни к кому лично, но ко всем: «Hello everybody!» [53] Привет всем! (англ.). — Дженкинс заторопился в холл департмента. Толпа недоумевающих, заинтригованных журналистов ждала его уже полтора часа. Но никто не жаловался. Иностранные граждане не были исключены из числа имеющих право испытывать священный ужас при произнесении фамилии «Дженкинс». И то обстоятельство, что за все время своего нахождения на посту секретаря Департмента Демографии это был первый случай, когда Дженкинс вызвал к себе журналистов, заставляло их ожидать ОСОБЫХ СОБЫТИЙ.

Дженкинс появился крайне серьезный, как обычно, и трагический, как никогда, успевший в самолете сменить костюм и галстук на черные. Прижимая, как растерявшийся школьник, обеими руками к груди портфолио, он вышел из боковой двери холла, дошел незамеченным в сопровождении «бульдогов» до толпы — все они смотрели на дверь главного входа, — встал перед ними и просто сказал: