Эдуард Лимонов - 316, пункт «B»

— Доктор, если эти молодые люди захотят что-либо узнать у вас, они не пришлют к вам для собеседования бывшего автора полицейских романов, но привяжут вас к сверлильному станку, который я видел, направляясь сюда, и для начала просверлят вам, скажем, руку. Кисть руки. Если вы выдержите сверление кисти, просверлят — что? Плечо… У меня свои дела с молодыми людьми, к вам же меня посадили, я предполагаю, главным образом для того, чтобы драгоценному товару — золотому тельцу — не было скучно.

— У бандитов прекрасная информация. — Розен снял очки и протер их краем рубахи. Без очков вид у него, как у многих близоруких, был растерянный. — Уверяю вас, Сименон, того, что я прибыл в Нью-Йорк этой ночью, не знали даже мои собственные «бульдоги». Я их обманул. Они доставили меня в горы на лыжную базу и оставили на попечение лыжных охранников. Я был в полном лыжном обмундировании — куртка, ботинки и т. д. Я спустился по склону и через несколько часов был в Албукерке, потом аэропорт… Как бандиты узнали, что я у Кэт?

— Ваша бывшая жена, разумеется, чрезвычайно занятая и собранная практичная дама?..

— Кэт? Она главный редактор научного журнала. Вы должны знать, Сименон. «Технологическая революция».

— Ваша бывшая, разумеется, пользуется «хоумтех», Розен? Удобно…

— Вы хотите сказать, Сименон, что вся информация, которую Кэт…

— Слушайте, доктор. Даже если находящиеся за стеной молодые люди получили доступ только к компьютеру категории «Ди», они преспокойно могли найти Кэт Розен и получить достаточное представление о семейной драме, случившейся шесть лет назад, и… Скажите, Розен, вы любите театр?

Доктор, запустив обе пятерни в волосы, взрыхлил их несколькими энергичными движениями.

— Да, я люблю театр, Сименон, Классический балет. Сейчас вы удивите меня каким-нибудь необычайным, а ля Шерлок Холмс, умозаключением.

— Вовсе нет. Как часто вы делаете вид, что обманули ваших «бульдогов», и появляетесь инкогнито в Нью-Йорке, доктор?

— Три-четыре раза в год. Что значит — делаю вид, что обманул? Что вы имеете в виду, Сименон?

— Просто я уверен в том, что секьюрити вашего Лос-Аламос прекрасно знает, что под предлогом уик-энда на лыжной базе доктор Розен проводит уик-энд со своей бывшей женой.

— Предположим, они знают. А какая связь между «бульдогами» Лос-Аламоса, бандитами Нью-Йорка, балетом и «хоумтех», милейший отставной Сименон?

— Ваша жена наверняка заказала два билета в балет. Летом в Нью-Йорке гастролируют прекрасные балетные труппы. Зарезервировала билеты по телефону, информация одновременно поступила в ее банк, откуда должен быть отправлен чек на счет театра, и эта же финансовая информация автоматически поступила во все центральные компьютеры, куда каждый идиот, имеющий «хоумтех», добровольно и неустанно поставляет сам на себя информацию. Милые молодые люди, интересующиеся доктором Розеном, изучая информацию, имеющуюся на него и его бывшую жену в компьютере «Ди», могли законно заинтересоваться, почему в уик-энды, в которые доктор Розен совершает длительные лыжные прогулки в горах, его бывшая жена в Нью-Йорке аккуратно заказывает два билета в балет…

— Браво, Сименон… — Розен поморщился. — Нонсенс. Далеко не в каждый мой приезд мы отправляемся в балет.

— Хорошо, — согласился Лукьянов и встал с матраса. — Возможно, все было не так. Возможно, у злых молодых людей есть большой друг, имеющий доступ к центральному компьютеру категории «Си»… В таком компьютере может содержаться прямая информация о путешествиях доктора Розена в Нью-Йорк, может быть, даже с видеокадрами доктора Розена в токсидо, пьющего в буфете шампанское, обнимая за талию свою бывшую жену…

— По всей вероятности, вы правы, Сименон… В сущности, это не имеет значения. — Доктор задвигался, снял толстые очки, ладонью протер лицо и опять оглядел бетонную нору. — Насколько я могу догадаться, железное ведро с крышкой, стоящее под столом, предназначено служить вам, Сименон, и мне туалетом. С вашего разрешения, я буду мочеиспускаться. Я думаю, вам лучше отвернуться, дабы мы не смущали друг друга.

Розен кряхтя встал и, не надевая туфель, босиком отошел к противоположной ближней к двери стене помещения. Нагнувшись, стал выгребать из-под стола ведро. Лукьянов отвернулся. Некоторое время было слышно только учащенное дыхание Розена, потом струя ударила по днищу ведра. «Сколько же, интересно, прошло времени?» — задумался Лукьянов. Единственная длинная, во всю стену, лампа дневного света зудела высоко под потолком, источая серо-синий подземельный свет и гипнотизируя. Лукьянов лег, отвернулся лицом к стене, натянул на себя ядовито-синее одеяло с обтрепанными краями и затих. «Пожалуй, засну, — подумал он. — Вынули из постели в четыре утра. Засну». Сон показался ему желанным убежищем от всех нелепых и раздражающих событий, случившихся с ним в последние дни.