Стелла Даффи - Сказки для парочек

К половому воспитанию во дворце применяется взвешенный подход. Даже если мальчик становится мужчиной за один день. В стране Дэвида время — бродячий пир, но меню всегда четко расписано. Обучение начинается в возрасте пяти лет. Поздней весной в компании с наставником совершается прогулка на дальний луг. Юный Дэвид ложится на прохладную траву и оглядывается — неметеный ковер крошечных маргариток; желтые глазки подмигивают на уровне лба принца; соцветия трепещут под нежным бризом, но слоеные лепестки остаются недвижны. Наставник, королевский Ботаник и Пасечник, ложится рядом. По подсказке учителя Дэвид вслушивается в далекое жужжание; постепенно оно становится громче и ближе и накрывает наблюдателей черным облачком, дробясь на сотни отдельных тонов. Маленький мальчик окружен роем королевских медоносных пчел, он беззаботно позволяет им ерошить пушистые волоски на его руках и ногах — пчелы взбираются по нему к истомленным от желания маргариткам. Жадные пчелы высасывают пыльцу из распахнутых цветов, затем разом улетают — медленнее, чем прилетели, их толстые гудящие тельца разбухли от пыльцы. Так принц узнает про пчелок.

Далее, птицы. Дэвиду уже шесть, и он ворует птичьи яйца вместе с Дворцовым Орнитологом. Они залезают на высокие сосны, разглядывают грачиные гнезда и совиные дупла. Наставник осторожно кладет яйцо в карман и спешит по стволу вниз, прежде чем вернутся птицы-родители и бросятся в атаку. Его Высочество пока не поднаторел в лазаньи по деревьям, отчего насыщенность урока только повышается — два предмета разом. Под присмотром учителя Дэвид аккуратно разбивает недозревшее яйцо, обнаруживая внутри наполовину сформировавшегося птенца. Наставник рассказывает о частях тела, жизненном цикле. Принц сосредоточенно кивает, в юной голове тяжким грузом откладываются знания. Разбитое, изученное и изувеченное яйцо оставляют под деревом в качестве здоровой подкормки для лисиц и белок, но только не кошек. Дэвид терпеть не может кошек. Вернувшись во дворец, Его Высочество рисует ульи, птенцов, медовые соты и яйца. Он изучает латынь и современный греческий, и читает Анаис Нин. Теперь он знает о птичках.

После семнадцатого дня рождения и ритуального убийства, Дэвиду вручают ключ от библиотеки и отпускают резвиться на свободе среди миллионов томов. Некоторые книги он уже понимает, а некоторые никогда не поймет. Принц — жадный читатель. К тому времени, когда Дэвид присоединяется к практикующему секс большинству, он уже готов принять вызов. Первый и второй раз он занимается сексом с дворцовой челядью, в третий раз — с лучшей подругой матери, четвертый — с феей Страсти, а пятый — с проезжим коммивояжером. Желание более не загадочно, Его Высочество стал взрослым и отныне знает, что делать.

Таким образом, храбрый принц поразвлекся, попрактиковался и изучил все виды похоти. И все они были легки и приятны, и ни один не представлял даже отдаленной опасности. Вот почему Дэвид, как ни старается, не в силах отвести наблюдающий глаз от сестры и Джоша и сосредоточиться на дороге домой. Во дворце роящиеся пчелы или лазанье по деревьям были абсолютно безопасным занятием. Не отрывая глаза от сестры, Дэвид закуривает новую сигарету и понимает, чего ему не хватает.

Он лежит на мне, его тело накрывает мое, шея выгнута дугой, голова нуждается в поддержке и находит ее на моем плече. Там, где его волосы чуть длиннее — на узкой затылочной впадине — они сплетаются с моими. Наши кудри смыкаются, словно бесконечная цепь. Я выбрала идеальные волосы для этого предприятия, они с готовностью путаются с его волосами. Вычесывать колтуны из шевелюры мне помогает его ополаскиватель. Грудь к грудям: цвет идентичен, дымчатый светло-оливковый переходит на моих сосках в темно-розовый, у него — то же самое. Мужские ореолы мельче, что не мешает им идентифицироваться с маскулинностью. Мы почти одно целое. Он чуть шире и немного выше, чем я, но моему телу в самую пору. Из всех ненужных вещей покрывало из мужчины наиболее близко генетическому коду женщины. Он немного свешивается по бокам. Пока. Очень скоро я сделаюсь чуть больше, и, почти не отдавая себе отчета, он соскользнет, упадет, нырнет, утонет во мне.

Дневной секс получает передышку на спасательном плоту — послеполуденном чае. Номера в анонимных дорогих отеля чисты, теплы и услаждают хлопковой белизной. За спинами позолоченных швейцаров Лондон нетерпеливо проталкивается к концу ноября, вывешенные загодя рождественские украшения не сочетаются с ленивым солнцем, садящимся рано, встающим поздно. Выметенные ветром и вымазанные дождем, узкие улицы прячутся от холода в душных магазинах; кафе пышут капуччиновым паром, и молочная влага оседает на окнах. Поездка через весь город, чтобы добраться до Джоша, требует усилий. Но я не жалуюсь, ведь это моя работа. А я очень серьезно отношусь к своим обязанностям. Они хорошо оплачиваются и заслуживают полной отдачи. От моей девичьей башни я еду на метро, в непогоду беру такси. Опасности подземки давно и подробно задокументированы: мужчины, что прижимаются ко мне, злобные женщины — всем я адресую очаровательную улыбку. И удивляясь самим себе, они пятятся назад, уступают мне место, освобождают пространство для моих изящных ножек. Я берегу силы для Джоша и допускаю лишь разумные траты — только, чтобы обеспечить себе дорожный комфорт. В такси не повеселишься, в черной дыре автомобиля ничто не развлечет. Мало того, приходится терпеть неприятное соседство — протухшие разговоры, въевшиеся в продавленное сиденье; никого не волнующий крик, прорывающийся сквозь шума двигателя. Откинувшись на грязную спинку, я осязаю чувственные отпечатки несчастных душ, эти метафизические пятна, в которых мне предлагается выпачкаться. Я сторонюсь чужой тоски насколько возможно. Не желаю разделять их боль и не стремлюсь завоевать их любовь. Я выполняю миссию, а для этого мне нужна ясная голова. И я позаботилась о том, чтобы усилия мои были вознаграждены. Мы стали немножко умнее: мой близнец Джошуа и я. Замышляя наши тайные сходки, мы проявляем особую изобретательность в мелочах. Теперь мы в безопасности.