Никита Питерский - Семь кабинок

– По-мо-ги-те… – с трудом шевеля губами, прочла Людок, и сердце в ее груди ухнуло и затрепыхалось. Она вцепилась в раковину мертвой хваткой и стояла, покачиваясь, тупо повторяя вслух: – Помогите… помогите… – Как ни была она пьяна, Людок сразу смекнула, что эта надпись губной помадой, этот вопль о помощи имеет непосредственное отношение к ней и к ее жизни. Перед глазами поплыли круги. Сил стоять так дальше у нее не было. Но и просто развернуться и уйти – тоже, не только потому, что координация движений была нарушена, но и из-за вновь охватившей ее дурноты. Людок выбрала единственно правильный путь: закрыв рот ладонью, она что было сил побежала к кабинкам.

Штрих вновь покрылся испариной, чувствуя холодный металл, больно уткнувшийся в макушку.

– Ждал меня, молодец! – услышал он голос Не­зна­комца. – Там какая-то баба пришла, но ей сейчас не до нас, так что давай закончим с этим де…

Его прервали характерные звуки, раздавшиеся из кабинки, в которой скрылась Людок. Лица обоих перекосились от отвращения.

Легко, словно имел дело не со смертоносным оружием, а с телевизионным пультом, Незнакомец нажал на курок.

Котенок с Алексеем слышали, как в одной из кабинок кого-то буквально выворачивает. Еще они слышали два хлопка и не придали им никакого значения, так как были сосредоточены на оконце, которое никак не поддавалось.

Незнакомец вытер со щеки капли крови и пристально посмотрел на тело, нелепо развалившееся в тесном пространстве между унитазом и стеной.

Сколько раз он смотрел так на парней с только что проделанной им дыркой во лбу или затылке!

Ему не было их жалко, они ведь сами выбрали такой путь. Но сейчас ему почему-то подумалось, что когда-нибудь и на его пути окажется тот, кто будет хитрее или быстрее, а может, он просто сделает ошибку, и все закончится вот так для него самого. Ну что ж, он постарается, чтобы этот момент настал как можно позже.

Впрочем, для него было бы странно и нелепо начать задумываться о том, что он делал: Незнакомец уже ничего не мог и не хотел изменить. Ему безразлична чужая жизнь, так же как окружающим безразлична жизнь, которую проживает он. Незнакомец не считал себя ни более жестоким, ни более кровожадным, чем другие. Ему просто немного больше везло. Пока везло.

Заслышав возню в дальней кабинке, он ухмыльнулся. У них было время уйти или хотя бы попытаться уйти. Но страх пересилил чувство самосохранения, а значит, им пора умереть.

– Не самая удачная попытка спрятаться! – произнес он так, чтобы Алексей и Котенок его услышали. Он представил себе, как они сжались в углу рядом с остывающим телом той девицы. Жалкие, они сидят и смотрят то на нее, то на дверь и понимают, что через минуту им уже никто и ничто не поможет.

Неожиданно острое желание отлить вновь вернулось, Незнакомца даже передернуло и, мгновенно забыв о Котенке с Алексеем, он рванул в кабинку, где лежало тело Штриха.

Он глубоко ошибался, полагая, что его голос пригвоздит к месту сотрудников «My Little Baby». Услышав этот металлический голос и поняв, что слова Незнакомца адресовались непосредственно им обоим, Котенок сделала еще одну отчаянную попытку открыть окно, но и на этот раз у нее ничего не получилось, только два ногтя сломала.

– Слушай, давай по-другому. Я залезу на тебя и выбью стекло, – предложил Алексей, ничуть не думая о том, что ни при каком раскладе они не успеют убежать раньше, чем Незнакомец изрешетит дверь кабинки, не оставив им шанса остаться в живых.

– Давай!

Алексей забрался на спину Котенка и, сняв рубашку, обмотал ее вокруг кулака. Котенок уже жалела о том, что согласилась: она стояла на полусогнутых ногах, опираясь обеими руками о стену. У нее было ощущение, что на нее взгромоздился боец сумо. Ноги тряслись от напряжения, и на месте ей стоять было тяжело, так как ее вело из стороны в сторону.

– Ты можешь не качаться? – Алексею приходилось напряженно следить за тем, чтобы не упасть, и это его выводило из себя. Он просто не успевал сосредоточиться на ударе.

– Черт возьми, нет! Ты весишь, наверное, тонну, – услышал он в ответ.

Незнакомец аккуратно положил пистолет на пол и расстегнул ширинку. Как обычно, дверь в кабинку начала медленно закрываться.

В голове у Незнакомца заиграл вальс Штрауса «У пре­красного голубого Дуная», а лицо обрело выражение, какое у него было, когда он после долгого трудового дня делал первый глоток любимого пива «VELVET».

Алексей, изловчившись, все-таки прицелился и изо всех сил ударил кулаком в стекло. Матовый пластик дал трещину – и только, но от смещения тяжести, а может, от усталости, ноги Котенка подкосились, и она упала на пол, увлекая за собой Алексея. Падая, она закрыла глаза, а когда почувствовала, что уткнулась лицом во что-то мягкое, открыла их и поняла, что это щека Татьяны, на которой остался след ее помады. Как она могла забыть об этой несчастной девушке! Нервы Котенка не выдержали, но она даже не пыталась оттолкнуться от Татьяны, поскольку на ней лежал подвернувший ногу Алексей.