Дуня Смирнова - С мороза

Но самое главное – все 12 строчек не несут мысли, а значит, не могут вызвать никаких чувств, тем более таких, о которых мечтает автор, и тем более претендовать на Государственный гимн.

После вышесказанного отпадает надобность говорить о соответствии предложенного текста музыке, как справедливо замечено, гениального Глинки.

С уважением,

зам. начальника управления культуры администрации г. Пскова

Тесленко Ф. Д.

Письмо подготовили:

– музыковед Петрова Екатерина Глебовна теоретик, литератор Петрова Галина Александровна

– специалист управления культуры администрации г. Пскова Бабурина Галина Евгеньевна».

Как вы понимаете, после прочтения этого документа меня охватил вихрь желания. Желанием моим было познакомиться с адресатом письма, автором гимна. И это мне удалось.

Гриша (назову его так) работает сторожем в антикварном магазине на одной из центральных улиц Петербурга. Ему шестьдесят один год. Он похож на лесовика из мультфильма и всех героев Шукшина одновременно. Знакомство наше состоялось так:

– Дуня? Авдотья, значит. Неплохое имя, не то что все эти Кристины, лютеранские имена какие-то стали давать неизвестно зачем. Но все равно греческое. Я предпочитаю славянские древние – Людмила, Ратмира, Рогнеда, Роксана. А остальное все наносное, это церковь эта взяла монополию на имена, тьфу, пакость, все это зомбирование. Вот вы верите, что он воскрес? Это зомбировали вас, чушь полная! Вы монотеистка, это дурость, я пантеист, потому что Бог во мне, во всем, у меня один бог – Солнце, а как только появляется один бог, то тут же рядом и дьявол, все черное или белое, а я вижу все цвета, все. Как Стамбул раньше назывался? Константинополь, Царьград. А почему стал Стамбул? Потому что Византию разрушили. Как же это допустила ваша Богородица и этот вот с гвоздями в руках? Чушь это все, заговор, чтобы всех оболванить, из какой-то крошечной Палестины размером с Вологду они пришли, чтобы всех зомбировать. Кто? Да они, гибрид желтой расы и индейцев, все эти Березовские, Потанины, Чубайсы и Лужковы. Его настоящая фамилия Кац. Вы читали четыре Евангелия, а я двадцать четыре. Одно из них от Фомы было, почему оно исчезло, там все про них Фома написал, но потом убежал куда-то в район Румынии и, говорят, спился там. Апостол Фома. А славянину все это не нужно, он свободный человек.

Все это было произнесено без малейшей паузы, одним духом, как говорится. Наконец мне удалось вклиниться:

– Гриша, а вы любите поэзию?

– Конечно люблю! Русская поэзия – это все! Но именно русская: Тютчев, Есенин, Рубцов. А все эти, ведь я же знал его, Бродского этого, к логопеду ему надо было ходить, а не стихи писать, это все имитация, заумь. Я и Довлатову это говорил. Знал, знал и его, и его брата, но с Сергеем мы никогда не здоровались, даже в «Сайгоне», я там книжки продавал, «Лолиту» перепечатывал и продавал. И сидел я, за тунеядство, один раз год, другой раз три года, и через это прошел, да. А здесь мне хорошо, у меня тут в шкафу, – показывает на барочный шкаф, стоящий в подсобке магазина, – книг полно, и по йоге, и по мирозданию, и философия, Ницше там всякий.

Почитаю, потом расчехлю машинку и пишу. Я сейчас вот мемуарный такой экзерсис пишу, потому что стихи последний год как-то не идут.

– А может, все-таки почитаете что-нибудь?

– Нет, зачем это, и не просите, только вот если одно или два.

Гриша прочел мне несколько стихотворений по памяти и ни одно не дал записать. Больше всего меня поразили два. Из первого, называвшегося «Свидание с другом», я запомнила такие строчки: «Друг постарел, зуб спереди прогнил, / А в нашем классе он красавцем слыл…» Этот прогнивший спереди зуб несколько дней потом мне снился. Из второго запомнилась строка: «Ваш бюст меня насквозь пронзил». Тоже образ, прямо скажем, первобытной силы. Особенно выразительно это все звучало среди гарнитуров карельской березы и бронзовых люстр по двести тысяч рублей.

Гимн Гриша читать не захотел. Как я ни старалась, как ни подводила его к теме безгимнья России (мне ведь письмо из Пскова досталось нелегально, без Гришиного ведома), но, видно, тема эта ему неприятна. Так я и не узнала полного текста 12 заветных строк.

Да и, как сказал бы Гриша на моем месте, нужно ли это, когда на все есть высший смысл и общая неведомая идея?

Потом мы с Гришей пили чай, он дал мне почитать свой мемуарный экзерсис, в каждом абзаце которого содержалось много нового для меня на темы истории России, Петербурга, человечества и литературы. Например, из экзерсиса я узнала, что все репрессии были задолго до Сталина, в 1923 году, а при Сталине была просто партийная чистка. Еще выяснилось, что Сталин был русский, а Блок – еврей. Также я получила известие о том, что славяне произошли напрямую от древних римлян, а древних греков не было вообще. Мне стало понятно, что советский портвейн «Агдам» намного лучше своих средиземноморских собратьев. Я не смогла остаться равнодушной к новости, что Александр I Освободитель на самом деле исповедовал пантеизм и хотел сделать бога Перуна главным символом Российской империи. В общем, это был интересный вечер… Я знаю, вы скажете, что Гриша сумасшедший, что у него полная каша в голове, что вообще незачем обращать на него внимание и что эксперты псковского управления культуры совершенно правильно ему ответили. Так вот позвольте с вами не согласиться. Во-первых, Гриша говорит то, что мне не один раз приходилось слышать. Никогда не забуду бурный разговор двух абсолютно пьяных механизаторов из деревни Старое Рахино, яростно обсуждавших, куда и кому продал Гайдар золотой запас России. И почему никто ничего не говорит об алмазном запасе, который, видимо, продали еще раньше. Не могу я умолчать и о недавнем разговоре с питерским таксистом, оказавшимся бывшим вертолетчиком. Этот вертолетчик очень доходчиво мне объяснил, что Виктор Степанович Черномырдин на самом деле якут. Этим объясняется и то, что ему так трудно дается русский язык, и то, что, разваливая Россию, он просто мстил русским, споившим якутов.