Эдуард Тополь - Новая Россия в постели

Зато в институте у меня появилась новая подружка, Клавдия. Наверно, я была в то время вся из себя грустная и печальная, эдакая Мерилин Монро, которая не могла постоять за себя. И Клава взяла меня под свое крыло. Она делала все. Расписание узнать, книжки взять в библиотеке, в деканате за стипендию побазарить… А я стала такой интеллектуальной сибариткой. И конечно, мы с ней вдвоем готовились к сессии, она регулярно приходила ко мне домой. А у нас, помимо маминой комнаты, были еще две большие комнаты, которые зимой используются только при необходимости, для гостей. Папа уже не жил с нами, он был в очередном запое не знаю где. Поэтому Клаве предлагалась любая комната на выбор. Но она из всех комнат выбрала мою. Мы поставили вторую кровать, но мы так сдружились, что она и спала со мной. И тогда это началось…

Выяснилось, что я абсолютно безграмотна в смысле половых отношений. Я не знала, как это делается, что делается. Я даже мастурбацией не занималась. Ну, валик иногда зажимала между ног, каким-то образом терлась. И вот Клава стала меня просвещать. Практически. Так, как это делают лесбиянки. Я стала понимать, где у меня клитор, половые губы и прочее. И что Клава может сделать мне так приятно, как никто в мире. А я не делала ничего, только гладила ее по спине. А все остальное делала она. Но когда лесбиянок делят на активных и пассивных, я не согласна, я начинаю спорить. Что активно и что пассивно? Если я лежу, позволяю себя ласкать и под этими ласками дохожу до оргазма — кто из нас активен в сексуальном смысле? Но по общепринятым меркам, конечно, Клавка была более активной — она начала брить грудь, заниматься спортом, качаться. Если ко мне подходили девочки или кто-то садился ко мне за парту, она этого физически не переносила. И я стала ее избегать.

Но в моем половом воспитании она сыграла большую роль: я по сей день могу и с мужчиной, и с женщиной получить удовольствие — причем в очень высокой степени.

Да, Николай Николаевич, вот и пришла пора рассказать про мужчин. Как это все-таки случилось. А вот так. Спасаясь от Клавы, я пошла в военный городок и записалась в тир. Этот военгородок был недалеко от нас, за забором, таких городков по всей России — тысячи. Но этот был особый, потому что там начальником тира был тот самый капитан Лебедев, в которого я еще на шахматном турнире влюбилась. И вот я стала бегать в этот тир, стрелять из винтовки, из карабина, из какого-то «ТТ» и «Макарова». Я научилась их разбирать и собирать за минуту, у меня все руки стали грубые, как у слесаря, и пахли оружейным маслом. А капитан Лебедев на меня ноль внимания, как был айсбергом, так и был. Зато там же в тире вдруг возник такой странный мальчик Сергей. Сначала — ничего особенного, обычный, чуть выше среднего роста, челка, спортивный такой. Но что меня заинтересовало — какие-то у них дела с Лебедевым, куда-то они вместе уходят, о чем-то знаками разговаривают. А потом вижу: этот Сережа явно моей персоной интересуется. Короче, дружба у нас завязалась, мы даже как-то в кино вместе сходили на «Очи черные». Но я же Лебедевым больна, я себя на этого Лебедева еще когда накрутила, а Сергей вдруг говорит: «Ладно, я тебя вылечу. Вот тебе ключ от моей квартиры езжай туда и жди меня, я через два часа приеду, мне тут по одному делу нужно задержаться. Только одно условие: если я тебя от этого Лебедева излечиваю, то ты — моя девушка. Идет?». Я думаю: «Черт побери, интересно, как он меня вылечит? Не будет же насиловать, это на него не похоже». Я говорю: идет! И поехала к нему домой. А у него родители какие-то крутые инженеры, по вербовке в Индии работали, чего-то там строили. У них за городом дача, а в городе квартира — три комнаты, кухня, туалет и ванная раздельные. И вот я сижу на кухне, жду Сергея, чай пью и книжку читаю, переписку Екатерины с Вольтером. И вдруг понимаю, что это ловушка, что Сергей меня просто продал, что сейчас сюда придет майор Лебедев и… И что вы думаете? Слышу: ключ в двери поворачивается. Я выскакиваю на балкон, прячусь за дверь и через щелку, как в детстве, вижу: действительно, майор Лебедев! Но не один, а с каким-то маленьким, жирным и мерзким типом. И Лебедев снимает с него пальто, как с девушки. А тот эдак вальяжно, по-дамски откидывает шляпу, шарф и с такой, знаете, женской жеманностью позволяет Лебедеву раздеть его догола. Я замерла, я просто застыла на балконе. А там, в комнате… мой кумир, мой айсберг, мой Плачидо, эдаким крабом обнимая это жирное коротколапое тельце, скачет с ним в потном экстазе…