Автоответчик пуст. Опять же все знают, что нет смысла звонить Тревису до полудня, независимо от того, дома он или нет. Открываю график встреч, на этой неделе назначена всего одна — с его менеджерами. Звонит телефон.
— Алло?
— Это Кейша Кристи?
Не узнаю голос, хотя догадываюсь, кому он может принадлежать.
— Ее нет. Вы оставите сообщение?
— Это Джозеф Сандерс из налоговой службы. Она может перезвонить мне по номеру триста семьдесят шесть, сорок два, тридцать один.
— Я передам, — отвечаю я и вешаю трубку. Вот черт! Они выследили меня и на работе.
Желудок сводит, и мысли снова устремляются к сладкому. Выхожу из офиса и присоединяюсь к Марте на заднем дворе. Она приносит две чашки кофе и коробку с пончиками. В бассейне на поверхности воды плавает отвратительная блевотина, оставленная Фрогом. Как хорошо, что скоро придет человек, который чистит бассейн. Мы сидим на кованой мебели и любуемся дымкой, висящей над долиной Сан-Фернандо. Марта открывает коробку.
— Пончик?
— Конечно, — тянусь я через стол и беру один.
Весну в южной Калифорнии ни с чем не сравнить: лазурное небо, сияющее солнце, легкий бриз, ежегодный пересмотр должностей и шанс получить повышение и прибавку к зарплате… Я чувствую удовлетворение именно от таких мелочей, хотя искренне надеюсь, что мое повышение нельзя будет назвать незначительным.
Сворачиваю с бульвара Сансет и въезжаю в подземный гараж офисного здания. Направляюсь к одному из шести парковочных мест, отмеченных табличкой «ДжейТиЭ», что значит «Джонни Тредуэй энтерпрайзес», и ставлю машину рядом с черным «мерседесом» босса. Забираю вещи с сиденья и осторожно, чтобы не разлить чай из двух чашек, стоящих на картонном подносе, иду к двери.
— Доброе утро! — приветствует меня охранник по имени Стью. — Вы еще не прочитали мой сценарий?
Жму кнопку лифта.
— Прочитал.
— Как вы думаете, он понравится Тревису?
— Не уверен, что этот сценарий для Тревиса. Мы хотели бы отойти от фильмов с убийствами.
По его лицу скользит разочарование.
— Послушай, — решаю подбодрить его, — вполне вероятно, он подойдет другому актеру.
— Может, попробую написать еще что-нибудь. Хорошего вам дня, — кивает охранник.
— И тебе, Стью, — отвечаю я и захожу в лифт.
Как только двери закрываются, я ухмыляюсь и качаю головой. В этом городе все пишут сценарии. К несчастью, большинство из них ужасны, и именно по ним снимают фильмы. Я не могу читать весь мусор, который отсеивается уже на предварительном этапе. Сейчас бюджеты фильмов переваливают за сто миллионов долларов, и конечный продукт мог бы быть получше. Но похоже, все эти высокобюджетные ленты выпускаются с единственной целью: решить наконец старую и сложную задачу — сколько взрывов и пинков под зад может уместиться в рамках одного фильма? Но я готов дать надежду Стью, потому что каждый должен стремиться к осуществлению своей мечты, и не важно, реалистична она или нет. Возможно, мой подход немного эгоистичен, ведь нельзя заранее знать, когда в мусоре отыщется бриллиант.
На пятом этаже я иду по длинному коридору, прохожу офис «Троллей рекорде», кабинет доктора Маркоса Сантоса, зубного хирурга, «Бад энд бад» и представительство Государственной финансовой инспекции в офисе 525. Распахиваю дверь, Люси — секретарь в приемной — приветствует меня. Она испанка, ей около сорока, и у нее трое детей-подростков. Люси чихает и тянется за салфеткой.
— Доброе утро, Гриффин.
— Доброе утро! — Ставлю портфель на серое кожаное кресло. — Давно он здесь?
— Восемь минут, — смотрит она на часы.
Протягиваю ей одну из двух чашек:
— Этот чай называется «Здоровье».
— О! А с чем он?
— Жасмин, женьшень и цветочные экстракты. Моментально вылечит твой грипп.
— М-м-м, как вкусно пахнет, — говорит Люси, сняв крышку, — спасибо.
— На здоровье, — подмигиваю я ей. — Тебе нельзя болеть, не представляю, что бы я без тебя делал. Меня поддерживают только твоя доброта и сияющая улыбка.
— О, Гриффин! — улыбается Люси. Поворачиваю подставку для сообщений.
— Кто-нибудь звонил?
— Микаэла. Виктория уволила Мэри.
— Ты шутишь?
Я не удивлен. В конце концов, бедная девушка имела несчастье работать на Викторию Раш. Сколько же ей удалось продержаться? Месяц? Или три недели?
Тру подбородок.
— Эта женщина неисправима, как и еще один человек, которого мы знаем.
— Это так, — соглашается Люси.
— Ты не позвонишь в «Вэрайети» [13]? Пусть они дадут объявление.
Читать дальше