Луан Старова - Водная пирамида

Отец, не в силах скрыть своего возбуждения, сразу спросил:

— Ну, что, Цветан? Какие вести? Будут ли строить на реке плотину?

В тот момент в кабинет заглянула Мама, якобы случайно, на самом деле — обеспокоенная тем, что ответит Цветан. Ведь от этого зависело — останется ли семья у Озера или уедет. Мама поставила перед ними чашечки с кофе и стаканы с водой и неслышно вышла.

Цветан Горский, отпив из чашки, хлебнул воды. Понимая нетерпение Отца, сказал:

— Знаешь, дорогой друг, началось все так, что хуже некуда. Все были настроены решительно — хотели немедленно начать строительство первой плотины недалеко от места, где из Озера вытекает река.

Между тем постепенно настроение людей поменялось. Смягчился и секретарь ЦК партии Республики, который должен был огласить окончательное решение. Сначала он патетично, как на митинге, призывал людей поддержать проект. Даже представил директора строительства. Можешь себе представить — кого? Ягулче Дримского. Но когда я начал выступать, он слушал меня очень внимательно. И чем дольше я говорил, тем сильнее менялось выражение его лица — он принял мои доводы относительно того, что сейчас никак нельзя начинать строительство плотин на реке, потому что они помешают угрям беспрепятственно двигаться до океана и обратно. Я до сих пор не могу понять — такой перелом в нем произошел под влиянием моих слов или от чего-то другого?

Отец слушал Горского, затаив дыхание. Немного успокоившись, он заметил:

— Секретарь, видимо, умный человек. Скорее всего, он понял твои аргументы и сделал из них правильный вывод.

— Я согласен. И мне секретарь показался мудрым человеком. Между тем, тут что-то другое. Дело не только в моем выступлении. Не может чело век так быстро поменять свои убеждения, особенно, когда на кон поставлена директива партии! Наверное, что-то происходит в самой партии…

— Со Сталиным теперь отношения другие! — пояснил Отец Цветану. — Наверху что-то меняется. Тито не идет на поводу у Сталина. Может начаться война! Тито сказал ему «нет»! Хотя об этом еще не сообщили.

Наступила тишина. Взгляды обоих уперлись в кресло, где когда-то сидел Игорь Лозинский. Они были уверены, что его дух сейчас с ними. Предсказания Лозинского начали сбываться. Сталинизм распространился в озерной стране как страшная зараза. Повсюду. Она ширилась благодаря революционным песням. Фанатичным песням и лозунгам — изменим человека, чтобы он изменил историю, обгоним Запад…

Удивительная вещь. Вначале сталинизм воздвиг границу между двумя братскими социалистическими странами, находящимися на двух берегах Озера. А теперь эту границу он укреплял еще сильнее, превращая ее в самую непроницаемую в Европе. Судьбе было угодно, чтобы сталинизм все глубже пускал корни в благодатную почву родной страны Отца — Албании, а в той стране, где мы сейчас жили, в Югославии, его начинали корчевать. Эти процессы еще не стали действительностью, но Отец благодаря своей интуиции беженца ясно их предчувствовал. Он хотел быть впереди. Найти выход. Много раз он играл в прятки с балканской историей. И вот сейчас — как обмануть ее? Решение в нем уже созрело. Пора в дорогу! За угрями. В Америку! Осталось только уговорить Мать. Но он был уверен, что это ему как всегда удастся.

Отцу было ясно, что он не сможет последовать за угрями по реке на запад, к границе своей родной страны, чтобы оказаться на море. Там, предполагал Отец, граница, наверняка, закрыта. Ему оставался путь — двигаться по другой реке, большой реке Вардар, которая текла на юг и в Салониках впадала в море. По этому альтернативному пути он с семьей мог добраться до Америки. Так думал Отец, слушая Цветана Горского, который говорил о том, что принятие решения относительно строительства гидроэлектростанции отложено, а это означало, что путь угрей еще какое-то время будет существовать. В этом Отец видел луч надежды, который освещал для него возможный путь исхода, спасения, прежде чем этот путь будет закрыт — сначала для угрей, а потом для людей.

Наступила тишина. Мама была неподалеку. Прислушивалась. Она знала, что внутренне решение Отцом было принято еще до того, как в дом пришел Горский. Она тихонько вошла в комнату — проверить, не надо ли чего? Ее взгляд уперся в книги Отца, которые тот отложил в сторону. Ей стало понятно, что эти книги они возьмут с собой, когда будут снова — и уже скоро — переселяться. Так было всегда в их семье.

Отец продолжил прерванный приходом Матери разговор: