Луан Старова - Водная пирамида

Хотя для Дримского был странным и не вполне понятным язык Горского, он делал вид, что слушает его с большим вниманием. А Горский говорил:

— История не очень нас баловала в прошлом, да и география не была особенно щедрой. Редки в мире пространства, где история и география уравновешены.

Мы, товарищи, прежде всего, несем ответственность перед историей и географией нашей планеты за то, чтобы по нашей вине не был прерван путь угрей, путь, которому миллионы лет, из этих пресных озерных вод к морям, к океану и обратно. Путь планетарного биологического масштаба. Мы отвечаем перед всем человечеством, выражаясь научно, за спасение макроэкологического равновесия Земли. Плотины, которые планируется построить на реке, будут стенами, которые отрежут нас от Европы, от наших союзников…

Услышав эти слова, Ягулче Дримский на глазах у всех начал в растерянности вертеть головой. Сначала он вопросительно посмотрел на Трима Тоску, потом на Сретена Яворова. Но, увидев, что секретарь ЦК Республики с явным интересом, время от времени одобрительно кивая головой, слушает докладчика, передумал вмешиваться.

«Раз они не сильно волнуются об отношениях между союзниками и Сталиным, то мне-то какой резон нервничать», — сказал про себя Ягулче Дримский и снова принял позу внимательного слушателя. А Цветан Горский продолжал:

— Угорь, согласно оценкам палеонтологов, впервые появился на Земле сто с лишним миллионов лет тому назад, во времена, когда по планете гуляли динозавры.

Ягулче Дримский, услышав это, не смог сдержаться. Шепнул Триму Тоске:

— Слышишь, в какие дебри уводит нас этот ученый, динозавров вспомнил! Нечего нам голову морочить, пусть себе ее забивает, дурак! Из обычных угрей героев делает!

Трим Тоска услышал комментарий Ягулче, но никак на него не отреагировал. А слова Дримского, хоть и были сказаны совсем тихо, все же нарушили тишину в зале. Секретарь Яворов, который заинтересовался фактами, приводимыми Горским, попросил тишины.

Горский еще более уверенно продолжил:

— Угорь, как редко какое другое существо на планете, следит за судьбой человека, как человек следит за его судьбой. Но для всех нас, уважаемые товарищи, особый интерес представляет угорь европейский, точнее — балканский. О его судьбе сегодня должна принять решение наша партия. И никто другой!

«Уж точно, партия сама решит, — шепнул тихонько Ягулче Триму Тоске, — никак не вы, всякие биологи-ботаники!» Секретарь Яворов услышал, что сказал Ягулче. Хотя он не обратил на его слова большого внимания, но все же ему пришлось вмешаться:

— Товарищ Горский, просим Вас ваши рассуждения сосредоточить на животном мире Озера, на вопросах, существенных для его выживания. Если изменится состав воды в Озере после того, как будут построены гидроэлектростанции и река, ближайшая к Озеру, понесет к нему свои воды, как это скажется на угрях?… хотя на их счет предусмотрены определенные меры. Разумеется, последнее слово будет за партией, которую Вы упомянули.

Цветан Горский продолжил:

— Благодарю Вас, товарищ Яворов. Прежде всего, я хочу указать на универсальное значение нашего Озера для всего человечества, для спасения его биологической целостности. Если мы сумеем сохранить чистым Озеро как бесценный источник питьевой воды для такого огромного континента, каким является Европа, то ценность Озера возрастет во много-много раз. Вода принесет гораздо большую прибыль, чем миллиарды киловатт-часов электроэнергии…

Ягулче Дримский в этих словах Горского увидел открытую провокацию против проекта. Против партии! Наконец-то хотел что-то сказать и Трим Тоска. Он очень разволновался. В зале, особенно с задних рядов, послышались негодующие возгласы. Все устремили взгляды на Сретена Яворова.

Неужели он это позволит — полностью отклонить проект? Вот что читалось на лицах присутствующих. Но Сретен Яворов, сам экономист, всем на удивление подал знак Цветану Горскому — продолжать. Снова воспрянув духом, он дополнил свою предыдущую мысль:

— Наступит день, когда Озеро станет святилищем нашей планеты. С разных сторон света, с Востока и с Запада, будут приезжать сюда люди, чтобы своими глазами увидеть аутентичных представителей давно погибших миров, которые никогда больше не будут существовать на нашей планете…

Был период, когда сталинизм переживал один из своих последних подъемов. Ощущался его закат. В то время, время холодной войны, когда посреди Европы был опущен железный занавес, ставший непреодолимой преградой между народами, Цветан Горский знал, что в стране есть думающие люди, которые противились распространению сталинизма. Но пока еще за такие «грешные мысли» Цветана Горского легко могли отправить на каторгу, откуда не возвращались. А помимо всего прочего, он был верным учеником стойкого антисталиниста — Игоря Лозинского. Впрочем, Цветан Горский был готов пойти на любые жертвы, не пожалеть жизни ради благополучия Озера.