Луан Старова - Водная пирамида

Цветан Горский на это сразу про себя отреагировал — это пагубно для Озера, для всех его жителей! Озеру наступит конец! Он хотел сразу прервать Сретена Яворова, но не знал, как тот к этому отнесется. Решил: лучше подождать. Впрочем, идея — изменить течение ближайшей к Озеру реки и заставить ее вливаться в Озеро — была самой слабой, не выдерживающей критики, стороной проекта. Несмотря на нараставшее возмущение, Горский постарался заставить себя и дальше с вниманием слушать доклад секретаря партии:

— Я отдаю себе отчет, товарищи, что осуществление данных проектов потребует больших жертв. Мы должны быть готовы пожертвовать в какой-то мере и Озером, если будет нужно, и путем угрей. Для нас на этапе развития и укрепления государства электрическая энергия — самое святое. Главнее ее ничего нет. Ох, я чуть было не забыл сказать вам, что, если строительство рыбоходных каналов окажется делом слишком дорогим, то партия обяжет правительство принять закон, согласно которому Дирекция должна будет изыскивать средства для поддержания нужного количества мальков в Озере путем доставки мальков угрей из водоемов братских социалистических стран. Но предоставим возможность обо всем этом высказаться биологу Цветану Горскому, который откроет наше завтрашнее заседание. То, что он скажет, представляет для нас особую ценность.

Такое представление Цветана Горского скосило Ягулче наповал, словно пуля. Слыша имя Горского, он каждый раз задавался вопросом: «Так кто главнее — я или он, ученик и последователь русского белоэмигранта?! Ну, нет — история все расставит на свои места. Послушаем завтра, как запоет эта птичка. Рано или поздно все равно окажется в моей клетке!»

Сретен Яворов в конце заседания все же обратился к Ягулче Дримскому и дал ему слово. Ягулче до этого разнервничался, поэтому говорил с трудом. Сретен Яворов быстро нашелся и пришел ему на помощь:

— Уважаемые! От имени Дирекции товарищ Ягулче Дримский приглашает всех вас на угря — на ужин в ресторан «Дом у озера»!

Раздались аплодисменты. Бедный Ягулче не знал, радоваться или считать выступление неудавшимся. Но ничего, решил он, главное — он остался в центре внимания. Придет еще время — будет он на самом верху. Рефлекторно Ягулче снова бросил взгляд на Цветана Горского. Тот выглядел явно растерянным. Это внутренне порадовало Ягулче.

Про себя он сказал: «Интересно, придет ли этот защитник природы на ужин — посмотреть на своих любимых угрей, больших и маленьких, зажаренных на гриле, где им, кстати, и место, или все-таки не придет? Если не придет, сразу станет понятно, на чьей он стороне. Тогда пусть только попробует доставать нас в Дирекции своими вопросами — что мы сделали с его проклятыми угрями?! Еще не хватало — из-за каких-то угрей менять Пятилетний план развития всей страны!»

Цветану Горскому было вполне ясно, какая роль в этом фарсе уготована Ягулче Дримскому, выступающему с партийных позиций. Но ему было важно понять, останется ли Ягулче и дальше в тени или выйдет из нее навстречу другим теням? Впрочем, это беспокоило и страшило и самого Ягулче Дримского.

Ночь опустилась над Озером. В домах зажгли свет, огоньки украсили Озеро жемчужным ожерельем. Терялось представление о границах, о том, что Озеро разделено ими на части. Некоторые из присутствовавших на заседании направились к ресторану «Дом на озере». Другим захотелось пройтись вдоль реки. Цветан Горский отправился своей дорогой. День был трудным — много разных бед свалилось на его голову. Сначала он дошел до истока, вышел на самый берег. Тот же путь несколько лет назад он в последний раз проделал вместе с Отцом и Игорем Лозинским. Ему стало грустно. Так, в раздумьях, дошагал он до нашего дома. Остановился. Хотел войти, но передумал. Посмотрел на окно отцовского кабинета. Узнал желтый свет, которым светилась лампа. На душе у него стало теплее. Он был радостен от мысли, что тут витает дух дружбы и приверженности пути угрей, живут идеи его ушедшего друга, великого ученого Игоря Лозинского, защитника Озера.

Удрученный случившимся, он не хотел беспокоить Отца. Хотя, впрочем, они договорились увидеться после исторического заседания, от которого зависела судьба угрей и будущее людей, живущих в этих краях. Цветан прошел мимо нашего дома. Снова свернул к реке. Пошел быстрым шагом. Еще раз посмотрел на отцовское окно. Желтая лампа была не видна. Цветан Горский представил себе Отца, склонившегося над книгами, разгадывающего путь угрей и стремящегося одновременно найти выход для себя и своей семьи. Горский надеялся, что завтра, после окончания конференции по угрям, сможет принести Отцу обнадеживающие вести. Успеет ли Отец последовать путем угрей, прежде чем он будет прерван?