Луан Старова - Водная пирамида

Цветан Горский не мог освободиться от тяжести в душе из-за того, что Ягулче постоянно смотрел на него, держа под прицелом. Он долго не мог заснуть, все думал о завтрашнем дне. Старался привести мысли в порядок. Подобрать убедительные слова, которые он завтра твердо скажет в лицо Сретену Яворову, Ягулче Дримскому и другим гонителям угрей из Озера. Уже под самое утро он, наконец, заснул. Первый раз после того, как его не стало, Игорь Лозинский приснился Цветану…

Игорь вернулся в свою далекую Россию. Говорил, что нашел путь, открывающий исход из Беломорского канала. Ведь должен был существовать такой путь!

Сталин признал ошибки. В частности, связанные со строительством Беломорского канала. Отказался от него только из-за того, что тот нарушал путь угрей. Теперь Россия открыта. Свободно можно выезжать из страны. Свободно ездить из города в город, из республики в республику. Игорь Лозинский полностью счастлив на своей родине. Угри снова связывают Россию с Европой и миром.

Во сне Игорь Лозинский подбодрил своего ученика, велел ему вести себя на завтрашней встрече с достоинством, спокойно и уверенно. Нельзя позволить, чтобы мелкие провокаторы отвлекли его внимание от главного — от пути угрей.

Путь угрей, в сущности, — это путь людей. Если даже будет сделана ошибка, угри все равно выживут. Найдут свой путь. Этот путь появился еще до появления человека.

Во сне Игорь Лозинский привиделся Горскому старым, с длинной седой бородой — он стал удаляться в сторону облака над истоком реки из Озера.

Цветан хотел сказать ему, что с его озерной коллекцией все в порядке, что она не пропадет. Как и угри на своем пути.

Но Игорь Лозинский поднимался все выше и выше, пока совсем не исчез в облаках. Цветан Горский кричал ему. Просил остановиться, вернуться!

В комнату вошла напуганная супруга Цветана Горского. Он проснулся. Был весь в поту. Цветан сразу встал, обнял жену. Это был сон, в котором ему впервые после своей смерти привиделся Игорь Лозинский.

Жена Цветана успокоилась. В последнее время она не раз замечала, как во сне он что-то шепчет насчет угрей. Она понимала, какое бремя взвалил на себя ее муж.

Завтракая, Цветан Горский просматривал свои записи, которые собирался озвучить на заседании. Он должен был объяснить, в чем кроется главное зло проекта. Самое страшное — это плотина, преграда, которую создатели светлого будущего запланировали возвести на реке. Она явится балканской стеной, которая перекроет угрям путь к морю.

Жена Цветана с беспокойством наблюдала, как Цветан Горский решительно вышел из дома. Быстро зашагал вдоль реки, стараясь не глядеть на прозрачные воды. Но казалось, что теперь они, хотя и текли в противоположенном направлении, озабоченно смотрели ему вслед.

Он пришел первым. Потом в зал вошел Трим Тоска. За ним — Ягулче Дримский со Сретеном Яворовым, дальше — все остальные. Без какой-либо вступительной речи Сретен Яворов, как было объявлено на вчерашнем заседании, дал слово биологу Цветану Горскому. Цветан направился к трибуне. На этот раз он не чувствовал на себе взгляда Ягулче Дримского. Что-то изменилось в его поведении.

Если бы Цветан Горский был членом партии, все было бы понятно. Они были бы друзьями. Атак — получается, что Горскому оказывает доверие высшее местное, республиканское и партийное руководство, хотя он вне рядов партии. И до сих пор не проявил желания вступить в нее. Странное дело… Если бы Горский хоть заикнулся про это, сразу бы оказался в первых ее рядах. Несмотря на то, что раньше дружил с русским эмигрантом. Вот что думал Ягулче Дримский про Цветана Горского, пока тот занимал свое место на трибуне.

Цветан Горский, разложив свои записи, сказал:

— Я благодарю вас за то, что вы пригласили меня на эту важную встречу, посвященную будущему нашего края. Позволю себе как биолог и ученик доктора Игоря Лозинского поделиться с вами наиболее важными соображениями насчет Озера и его биологического равновесия. В случае, если на реке будут возведены плотины и построены гидроэлектростанции, уровень воды в Озере поднимется до уровня рек и они начнут нести свои воды в Озеро. Особо я бы хотел задержаться на планах изменения пути угрей…

По мнению Ягулче Дримского, Цветан Горский начал свое выступление с «высокого». Но зачем ему нужно было примешивать ко всему этому русского эмигранта? Увидев, что секретарь Яворов и Трим Тоска никак не реагируют, он подумал, что есть тут что-то, чего ему никогда не понять. Поэтому Ягулче решил не совать свой нос в дела, которые были исключительной прерогативой партии.