Луан Старова - Водная пирамида

Ягулче Дримский сиял от радости. Этот день был самым счастливым днем в его жизни. Медаль блестела на его груди, рядом с сердцем. По тому, как время от времени подрагивала медаль, было видно, как бьется его сердце…

Ягулче Дримский почувствовал себя заново родившимся. Ему было радостно, как в праздник. Он сразу взял инициативу в свои руки. Для секретаря Трима Тоски и для представителя Народного фронта организовал прогулку по Озеру в большой лодке озерного патруля. Лодка летела по воде, разрезая синюю гладь и оставляя за собой волны. Ягулче Дримский был счастлив. Казалось, еще немного — и он полетит к небу.

Ягулче вдруг понял, что теперь он сильнее любого из местных руководителей. Имеет доступ к республиканскому секретарю, курирующему экономическое развитие страны. Правда, пока он вел себя с ним сдержанно, побаивался, как бы не переборщить. Сильным, очень сильным почувствовал себя Ягулче на озерных водах… Когда Ягулче мыслями вновь оказался на земле, он приказал рулевому патрульной лодки свернуть к монастырю Святого Наума на самой границе между Албанией и Югославией.

Вскоре показались очертания монастыря, находящегося на вершине скалы. Патрульная лодка остановилась у причала рядом с источниками, воды из которых, бурля, вливались в Озеро. Только их шум и нарушал тишину в этом прекрасном месте. Прежде чем соединиться и единым потоком влиться в Озеро, воды образовывали небольшие озерца — райские заводи, в которых была собрана вся неповторимая красота природы. Эти озерца были не глубокими, а вода в них — кристально чистая, так что взору открывалось озерное растительное царство во всем его многообразии, переливавшееся невиданными красками, в которых преобладали оттенки синего и зеленого. Тут же гордо плавали прекрасные белые лебеди.

У первого озерца для гостей был накрыт стол. В воздухе разливался аппетитный запах жареной форели. Когда небольшая процессия приблизилась к столу послышались звуки песни. Сначала — революционной, а потом народной, всем известной. Красивые девушки в народных костюмах, богато украшенных вышивкой, встретили гостей хлебом-солью со словами — добро пожаловать!

«Вот молодец этот Ягулче, — прошептал про себя секретарь Трим Тоска. — И когда он только успел организовать такой стол, ну, спасибо ему», — добавил он про себя, видя сладкое, блаженное выражение лица республиканского партсекретаря. Трим Тоска, после войны назначенный партией за заслуги в борьбе против фашизма и местных предателей блюсти «братство и единство народов» озерного края, не скрывал амбиции: как человек, представляющий интересы нацменьшинств и однажды открывший дверь к высоким постам в республиканском руководстве. Он ожидал, что это случится как раз к тому моменту, когда его детям придет пора поступать в институт. Все зависело от того, как пойдет дело со строительством первой гидроэлектростанции и плотины на реке, вытекающей из Озера.

С аппетитом поедая форель, гости не переставали думать о планах на будущее, которые, конечно, были связаны с Озером. Всем им хотелось иметь власть над людьми, начав с местного уровня, подняться до республиканского, а потом и федерального. Когда настроение гостей достигло апогея, запели девушки. Все шло прекрасно. Никто и не заметил, как пролетел день.

Ягулче Дримский проявил инициативу. Проконсультировавшись с секретарем Тримом Тоской, он обратился с просьбой к секретарю ЦК Республики перенести рабочее заседание на завтрашний день. Тот сразу дал свое согласие. Ягулче отважно направился к охраннику, у которого был телефон, и позвонил от него в город, сообщив о том, что заседание отложено до завтра.

Поздно ночью, когда лишь звезды освещали своим мерцающим светом Озеро, маленький «пьяный корабль» возвращался в город на истоке реки со счастливыми пассажирами, словно они были победителями в еще одной веселой битве, каких было много в те времена. Ягулче Дримский, недавно назначенный на новую ответственную работу и не имевший ни малейшего понятия, в чем она состоит, выложился весь, стараясь угодить высоким республиканским гостям…

Когда все закончилось, Ягулче Дримский, усталый, но очень довольный, насвистывая призывающую к новым победам революционную песню, направился домой, шагая вдоль реки. Временами он пел — то тише, то громче: С маршалом Тито — на новый бой. А река, живая, спокойная и бесшумная, текла себе, как текла испокон века. Ягулче шел — один под низким небом, усыпанным звездами. Он был слегка выпивши. Теперь вся его нервозность, напряжение и зажатость, страх перед неизвестностью, который терзал его с того самого утра и до момента, пока ему не объявили о назначении, сами собой выбились наружу в виде какого-то дикого радостного экстаза. Ягулче был наедине с рекой. Глядя на ее мирное течение, он вдруг остановился и в кураже закричал: