Калин Терзийски - Безумие

И я взял черный мешок, из которого сквозь образовавшиеся маленькие трещинки сочилась темная кровь. Взял его левой рукой. Из моей правой руки тоже сочилась темная кровь. Капли из мешка и из руки падали на пол, и некоторые из них смешивались.

Потом я поцеловал Ив, вышел из ее утреннего дома и, преисполненный странных, смешанных чувств, отправился в свой.

В это утро, уходя из дома Ив, я чувствовал, что в моем сердце свилась змеей и затаилась сильная тревога. Тревога спрашивала: «Уцелеешь ли ты, мой мальчик, в своей новой жизни?»

Точно такая же тревога грызла меня изнутри три года назад, когда в почти такое же утро, как это, я отправился на работу в свой первый рабочий день. Или, по крайней мере, я надеялся, что он будет первым…

Я ехал в психиатрическую клинику им. Святого Ивана Рильского.

Это было единственное место в окрестностях Софии, куда взяли бы такого человека, как я: без родственных связей и без чрезмерных амбиций. Молодой врач всегда напоминает крысенка: он годится лишь в качестве легкого завтрака для вон того питона в углу, которого некоторые называют Жизнью.

Как-то так…

Я почти бежал, потому что знал, что мне надо приехать в эту известную психиатрическую клинику задолго до обхода врачей, до того, как персонал разойдется по своим кабинетам. Я знал, что такое психиатрия, поэтому лихорадочно, изо всех сил надеялся, что когда увижу Больницу, то не буду смущен и не попаду в смешное положение новобранца, который вертит головой на тоненькой шее, уши его горят, а сам он тихонечко покашливает и не знает, куда деть руки. Мне не хотелось чувствовать себя нелепо.

Я почти бежал к автобусной остановке и волновался. Когда человек движется вперед, он невольно оглядывается назад. Когда прыгаешь с широко открытыми глазами в незнакомый сумрак новой жизни, твое услужливое сердце обращается к прошлому. И ищет утешения. Но в прошлом утешения нет.

Так я добрался до автобусной остановки, вскочил в первый подошедший автобус. Стоял и не мог оторвать взгляда от видов за окном — как будто я смотрел фильм о своей прошлой жизни. Но по сути не было никакого фильма: я думал совсем о другом. Может, о будущем? Но оно было таким огромным и неясным, что думать о нем было невозможно. Какая рыба может думать о всем море сразу?

Вот мы обогнули угол парка, потом автобус въехал в центр, потом я вышел и пересел на трамвай, и он заскрипел по липким софийским улицам. Я ехал и боролся со страхом.

Я думал, что беззаботность — это самое сладкое состояние в мире; о том, что когда оно уходит, жизнь становится грубой и уродливой, как старый пьяный мужик, который будит тебя рано утром пинками.

Я думал, все еще пребывая во власти мистической тревоги, что сейчас я брошусь в это море, нырну в дела, будучи самим собой, а выйду из него уже не в себе. Не собой. Я остановлюсь, когда перестану быть мальчиком, а буду неизвестным мне стариком.

А еще я думал вот о чем: почему я хочу быть психиатром. Да, больше всего об этом.

Я и раньше очень часто размышлял на эту тему.

Почему я хотел стать психиатром ?..

Стояла осень, я был первокурсником, легким, как падающий листок, и беззаботно носился вместе с ветром. Я был часто веселым и постоянно удивленным. Бродил по улицам и учился каждый день. И я не знал, чему именно я учусь; целыми днями я бегал между диссекционными залами и просторными и светлыми физиологическими лабораториями, полными обезглавленных жаб; летал между подземными моргами и поднебесными родильными отделениями; изучал под мощным микроскопом тонкие срезы мозжечков умерших от инсульта стариков и образцы тканей с пенисов маленьких мальчиков, погибших в катастрофах, бубнил под нос латинские падежи.

Опьянялся любыми знаниями. Лучше и быть не могло.

И вот сейчас я шел мимо желтоватого старого здания клиники, возвышающегося в глубине двора громадной, как город, Медицинской академии, шел мимо крупных собак, снующих между полными кровавых бинтов мусорными баками. Я собирался выпить чего-нибудь с друзьями в Дыре — известном заведении напротив Медико-биологического института…

И тут я заметил маленький листочек с объявлением: «Начинает работу кружок по психиатрии. Запись…»

И в моей перевозбужденной юностью голове вспыхнуло желание. Мне сразу же захотелось побежать, найти этот кружок и в него записаться, чтобы изучить все тонкости психиатрии и стать загадочным новым Фрейдом.