Александр Потемкин - Мания

Первыми ехали охранники, затем милиция, после них — «Мерседес» с двумя партнерами по празднику тела, потом — друг за другом — восемь японских автомобилей. Кортеж замыкала вторая машина охранников. Водитель «Мерседеса» включил музыку — джаз наполнил салон динамичными ритмами. Одежда скидывалась быстро, вериги не отягощали тела. «Ты помнишь наш уговор? — спросил господин Крепелин. — Ни ты, ни я сами не двигаемся. Нас приводят в движение удары автомобилей. Этот прием я называю “воспитанием чувства сдержанности”. Хочется ускорить темп — даем команду водителям, они увеличивают частоту столкновений, учащают удары автомобилей друг о друга. Тут мой erecticus начнет стрекаться, словно майская крапива, вонзаться, как гвоздь под ударами молота, пока не раздастся истерзанный крик удовлетворения. Пока не лишат нас чувств барабаны оргазма». Раздевшись, он, словно шах, развалился сзади между подушками автомобиля, а она уселась на него, упершись руками в передние сидения. Кортеж получил команду каждые две секунды сталкиваться. Шоферы начали выполнять команду. Госпожа Мегалова была без ума от этой оригинальной идеи. Праздник чувств на ночной дороге начался! Власть эроса сейчас не имела никаких границ. Это была полифония нескончаемых сладострастных ощущений, приводящая в итоге к упадку сил. И именно тут, чтобы продлить свое опьяненное состояние, госпожа Мегалова впервые задумалась, как найти или изобрести какой-нибудь допинг, способный пролонгировать энергию секса. Не только своего, но и партнера, чтобы, вопреки физиологии, все это длилось бесконечно долго. «Надо создать станок, — тогда эта мысль впервые мелькнула в ее воспаленном сознании. — Техника сможет компенсировать, оправдать несовершенство человеческой активности. Ее явно не хватает, а она так необходима…»

Автомобильный эротический марафон закончился под утро. Около половины пятого Наталья Никитична заснула в спальне своей квартиры на Красной Пресне.

Будильник прозвенел в восемь тридцать. В десять нужно было быть на работе. Времени вполне хватало, чтобы успеть. Но никаких сил вставать, приводить себя в порядок и ехать на фирму «Шоко Он-лайн» не было. Наталья Никитична попыталась снова заснуть, но сон никак не шел. Она набрала номер мобильного телефона Ивониной, чтобы объяснить ей свое состояние и отпроситься у нее как у шефа отдела до двенадцати часов дня. «Мне бы еще часок-другой поспать, милая! — взмолилась госпожа Мегалова. — Я отработаю пропущенные часы в вечернее время». Оказалось, что Ольга Ильинична находилась в таком же состоянии. «Я позвоню на фирму и скажу, что мы до тринадцати часов полемизируем с транспортниками. Спи. А в двенадцать заезжай ко мне. Выпьем по чашке кофе и помчимся в офис. По дороге я успею рассказать тебе о темах переговоров с ними. Пока!» — и Ивонина отключилась.

Наталья Никитична встала, налила стакан воды, запила свои таблетки «Диане» и «Микрофоллин» и опять легла в постель. «Чудесный день выдался вчера! Столько разных эротических сюжетов пережила, просто замечательно! Но неужели от этого многообразия мне так худо? Не может быть! Просто, видимо, недоспала. Ведь не больше четырех часов сна! Это очень мало».

Она хотела включить телевизор, но перед самым нажатием кнопки передумала. Уткнувшись в подушку, Мегалова закрыла глаза, пытаясь заснуть, но вместо сна погрузилась в воспоминания о минувших днях. Опять перед мысленным взором возник Захожий с его низким доверительным голосом и гладкой головкой. «Почему он так долго отговаривал меня стать женщиной? И к геям хотел меня направить… Может, он сам этим делом увлекается? Нет, видимо, он человек старых времен. Они построже нынешнего поколения. А мне-то, собственно, что? Я свое дело сделала и никакого сожаления не испытываю. Мне бы сейчас найти свой ритм жизни, чтобы на многое сил хватило. Чем больше эротических удовольствий — тем безмятежнее будет душевное состояние, сильнее жажда жизни. Этот Руслан Олегович имел странную манеру общения. С какой-то сердечностью он не раз говорил: “Вкусив необыкновенную радость близости с мужчинами, вы должны стараться одаривать своих партнеров этими же прекрасными чувствами. Иначе они отвернутся от вас навсегда. Для вас это губительно…” Может, моя сексуальная ненасытность этим и объясняется? Без эротической агрессии я труп. Чем еще я смогу заполнить себя? Ведь никакого другого дела, способного увлечь меня, не было и нет. Я же не осуждаю геев, лесбиянок, морфинистов, шулеров, людей, имеющих другие, чем я, наклонности. Да, я стала женщиной! Кому от этого плохо? Общественному сознанию? Чепуха! Я сексуально агрессивна только с теми, у кого глаза выдают нетерпеливое желание поиметь меня. Я же не пристаю без повода! У меня управляемая мания. Это чисто московское заболевание. А у них всех? Что, они без изъянов? Ведь почти все охвачены манией обогащения, манией угодничества, манией власти, манией собственной значимости. У нас в мегаполисе становится все меньше людей, не имеющих гипертрофированных чувств. Москвичи просто не могут не реагировать на неприятных им людей, спокойно проходить мимо них, жить своей жизнью, — они обязательно должны их ненавидеть, активно и жестоко. Они не в состоянии любить так, как это было веками. Если они любят, то до полного сумасшествия, до лишения своего возлюбленного всех прав. Если они пьют, то до бессознательного состояния. Если играют в казино, то проигрывают все, даже совесть и жизнь. У нас полностью потеряно чувство умеренности, уравновешенности, рациональности, потому что мы все инфицированы манией. Я стала женщиной, чтобы полностью сломать себя, забыть прошлое, погрузиться в секс и отрешиться от столичной реальности, чтобы не оставалось времени задумываться над логикой существования. Но я же законопослушная, чтящая ценности цивилизации, и ничто человеческое мне не чуждо!» — расфилософствовалась госпожа Мегалова.