Грим - Каюр 2082

Каспара увели. Его даже отрубать не стали, сам шел, колченого, вразвалочку. Я следовал метрах в трех позади и не собирался отступать до тех пор, пока не получу исчерпывающих объяснений. Поднимаясь на крыльцо, Каспар оглянулся на меня и сказал:

- Служи! Бери пример с Викторовича. Ведь тоже с ничтожества начинал, а гляди как возрос!

За что получил от Помазка толчок в спину.

Мы вошли в дом, прошли через мизантропическую галерею, Викторович отпер запретную дверь. На это раз я был проворней и успел в нее проскользнуть. Вот что открылось моему изумленному зрению.

Помещение за дверью было размером с наш обеденный зал. Только какое-то безуглое, почти что овальное. В нем было полно расставленных в произвольных позах, недвижных, но думается, все же живых организмов - подобно музею восковых фигур или складу скульптур.

Большинство было в том же карикатурном виде, что и Каспар, то есть, стопроцентные и несомненные чмо. Некоторые имели шаржированные черты известных в прошлом - по крайней мере, мне - личностей, словно они сошли с картин в предыдущем зале. Как, например, композитор Мусоргский. Другие напоминали существ мифических: Горыныча, бабу Ягу и прочую небывальщину. Иногда черты тех и других объединялись в одном. Несколько тел было вполне нормальных. Эти, одетые по моде тридцатых годов, стояли отдельной группой, напоминая немую сцену из 'Ревизора'.

Несомненно, под одеждой фигуры были облечены в сетчатые либо нитяные корсеты, какие используют в медицине и телопроизводстве, в лазаретах, а чаще всего в местах заключения для укрощения буйствующих челомутов. При нажатии на пульт в руках надзирателя такой смирительный корсет сковывает тело, не давая ему двигаться, а заодно и упасть, если вдобавок отключается и сознание бедолаги.

Всего здесь было около полусотни фигур. Фоном для этих форм были убранные зеленью стены. Пушкина нигде не было видно, из чего я заключил, что он пока что в бегах.

Викторович подтолкнул Каспара к стене и поднял пульт. Прежде чем замереть подобно прочим, Каспар успел принять непринужденную позу.

Тут же был затерявшийся среди чмо Джус. Он сидел, прислонившись к стене и свесив на грудь голову. Очевидно, отрубленный электронной дубинкой Викторовича.

Я попытался привести его в чувство. Потрясенный лавиной информации, я даже не мог с надлежащей яростью прореагировать на плачевное состояние моего друга. Он тем временем приходил в себя. Когда ж я собрался устроить Викторовичу разнос, его и Гартамонова в помещении уже не было.

- Я, как папа Карло над буратинами, над этими чмо тружусь!

Голос Гарта звенел в галерее. Викторович виновато оправдывался, причем на устаревшем сленге, что вернуло меня к представлению о Гарте как о Ваваке.

- Да что я, в натуре, как пёс какой...

Дверей за собой они не заперли. К чему? Все равно мы уже в курсе.

Официально генетическое моделирование все еще под запретом. Однако если есть свой лазарет, то почему б и не заиметь личный чмольный? Тайно от всех. И даже такие экзотические экземпляры в нем завести, как Черномор или Живая Голова из поэмы Пушкина.

Считая отсутствовавшего поэта, всех челомутов я насчитал сорок девять. Не хватало кого-то одного для круглого счета. Интересно, кого?

- Оказывается, этот пьянчуга, - сказал, придя в себя, Джус, - вчера поздно вечером к ним поболтать зашел. Активировал троих собеседников. И то ли уснул, то ли оплошал как-то иначе. Только они его самого дезактивировали и разбежались, конечно. К тому же не кормлены были, пока он бухал. А он только наутро, очнувшись и протрезвев, спохватился.

- Это он тебе так сказал?

- Частично. Но больше я сам догадался.

Я, наконец, внимательно осмотрел помещение, выглядевшее живописно. Было, во-первых, много зелени, вьющейся по выступам и барельефам, украшавшим стены, замыкавшиеся в овал. Из-под зелени выглядывали фигурки зверьков и леших, черепа, скелеты, атрибуты алхимии и ведовства, проступали стволы и корни деревьев, порой похожие на куриную лапу, как будто избушка из моих трипов и снов пыталась войти. Очевидно, это и была та самая Зеленая Комната (ЗК), о которой то и дело упоминал кто-либо из туземцев. Надо отдать справедливость - выглядело волшебно. Автоматическая подпитка, замаскированная под элементы конструкции, подвала к корням органику и минералы. Кое-где распустились цветы.

Свод был набран из темно-зеленых чешуек, более крупных по краям и уменьшавшихся к центру, создавая иллюзию купола. Зал имел овальную форму. С четырех сторон, в вершинах овала, располагались ложные окна. Одно представляло собой зеркало. В ближайшее фальш-окно заглядывал месяц рогат.