Иван Комлев - Ковыль

В приоткрытую дверь виднелся лоскут ночного неба и одинокая звёздочка на нём.

– Когда я долго гляжу на звезду в темноте, то замечаю, что она движется помаленьку, и мне начинает казаться, что и я вдруг отрываюсь от земли и – лечу! Сперва медленно-медленно, а потом всё быстрее и быстрее, прямо туда, на свет. Аж голова кружится. И становится чуть страшно и удивительно хорошо! У тебя так бывает?

– Да, я улетаю, когда у меня получаются мои выводы на бумаге, а ещё…

– Постой, – она ладошкой прикрыла ему губы, – сперва я… Ещё я лечу, когда я… когда мы с тобой. Когда ты меня крепко-крепко обнимаешь, то я перестаю быть, я – твоя частица, и даже меня вообще нет, как будто я вся растворилась в тебе, а во мне остался восторг и полёт. Кружится всё, и – улетаю. Только ты не смейся.

– Я не смеюсь. Не дала мне первому… У меня почти так же, но ощущение, что не улетаю куда-то в бездну, а возвращаюсь из неё. Как будто умираю и тут же воскресаю…

Она приподнялась на локте, нашла в темноте по дыханию его губы, и они поплыли во Вселенную…

Когда вернулись, в проёме двери вместо одной большой звезды виднелись три маленьких. Иван всегда после ласк засыпал почти мгновенно, но на этот раз не уснул, глядя на звёздочки, спросил:

– Устала? Будешь спать?

– Нет.

– Тогда послушай, что я тебе скажу.

– Слушаю.

– Ты постарайся запомнить.

– Я запомню. Эту ночь я буду помнить до капельки, всю жизнь.

– Вот: ноль равен или больше бесконечности!

– Что?

– Ноль равен или больше бесконечности – запомни!

– Запомнила. Но зачем?

– Не знаю. На всякий случай.

– Ты сдурел? Ты что?!

– Ничего, просто… Никто почему-то не догадался, нельзя, чтобы я один… пропадёт.

– Ты меня пугаешь, – она подождала, когда он ответит. Иван молчал. – И как это: ноль больше… Разве ноль может быть больше чего-нибудь? Ты не пьяный?

– Конечно, пьяный – с тех пор, как тебя встретил. Объясню. Смотри: все знают, что при сложении двух одинаковых чисел с обратными знаками получится ноль. Ну, к примеру: плюс единица и минус единица при сложении как бы уничтожаются, превращаются в ничто. Но если верно такое превращение чего-то вещественного в ноль, то должно быть верным и обратное равенство: ноль равен двум каким-то величинам, противоположным по знаку. Понимаешь?

– Да. Но это же только математика. Написать всё можно.

– Нет! В том-то и фокус, что в математике отражается реальное. И вот ноль, пустота, способен родить из себя две бесконечности, с плюсом и минусом!

– Тогда получается, что Бог есть и Он из ничего создал всё?!

Иван привлёк её к себе, поцеловал наугад, в глаз.

– Умница! Но Бог не обязателен. Могут быть какие-то физические причины, которые заставляют якобы пустое пространство делиться на части. Представляешь, какие выводы из этого придётся сделать? По эффекту Доплера… – помнишь из учебника?

– Смутно.

– Ну, неважно. Так вот: по этому эффекту установлено, что Вселенная разлетается, звёзды удаляются друг от друга. Да. Напрашивается вывод, что когда-то все звёзды, вся материя, были в одной точке, а затем произошёл чудовищный взрыв, поэтому Вселенная расширяется. А – нет! Она расширяется потому, что в пространстве расщепляется ноль, рождаются миры и требуют себе места.

– Понятно: зарождаются и растут, как ребёнок в животе.

– Колоссально! Ха-ха-ха! – расхохотался Иван. – Замечательная идея! Энергия пространства притягивается в какую-то точку, в зародыш, накапливается там и обращается в материю… Хо-ро-шо! Сотворение мира – не одномоментный акт, а свершается непрерывно – сегодня и всегда – в прошлом и в будущем.

– Ты гений?

– Нет, – он опять засмеялся. – Я – Ваня.

– Ваня, хороший мой, я тебе открою свой закон: у денег есть только одно свойство – обращаться в ноль. Давай уедем! Я уже не могу. Я боюсь! Пожалуйста…

– Ну, ладно. Завтра ещё пробудем день, чтобы не так неожиданно, и уедем. Договорились?

– Да, – вздохнула с облегчением. – Смотри: теперь осталось две звёздочки – большая и маленькая.

– Спи. Маленькая уже десятый сон, наверное, видит.

Утром Егор Кузьмич поднялся, по обыкновению, раньше всех, выпустил корову и овец в стадо, вычистил в сарае, насыпал курицам зерна, принёс воды из колодца в дом. Теперь надо было наполнить котёл в бане, но там ещё не проснулись Иван с женой. Не стал ломать им утренний сладкий сон. Городские подолгу нежатся. Кузьма на что уж был хорош вечером, а и то вылез на свет, как из берлоги, лохматый, опухший. Напился квасу, потом стал бриться и умываться.