Слоан Уилсон - Место летнего отдыха

– Что ж, – мрачно говорила Сильвия, – нам не следовало ожидать что все это будет легко; так не бывает.

Она все глубже погружалась в дебри морали, ее стала преследовать мысль, что за грехи надо платить сполна. ОН – справедливый Бог и суровый Бог, как сказано в Библии, и каждый, у кого хватает ума оглядеться, найдет вокруг себя достаточно тому доказательств.

– Скоро наша свадьба, – сказал как-то Кен. – Давай забудем о разводах, а если надо, забудем и о детях. У нас своя жизнь впереди, мужчине и женщине надо быть круглыми дураками, чтобы отказываться от счастья, путь к которому лежал через такие чертовы мучения.

– Нет, Кен, – устало проговорила она. – Мы не можем быть рационалистами. Кто угодно, но не мы с тобой. Ни ты, ни я не можем быть по-настоящему счастливы, зная, что нашим детям плохо. Где-то это даже смешно. Когда дети родились, их счастье находилось в наших руках, но по той или иной причине у нас что-то не получилось. Сейчас я не могу избавиться от ощущения, что мы поменялись ролями, и наше счастье каким-то образом очутилось у них в руках. Мы с тобой не сможем жить спокойно до тех пор, пока в один прекрасный день не убедимся, что с детьми все в порядке.

– Но это потребует времени! – ответил Кен. – А пока мы должны брать от жизни все, что она нам дает!

После свадьбы, на которую ни Молли, ни Джон не приехали, Кен, Сильвия и Карла поехали во Францию, где у Кена были дела с Берни Андерсоном. «Год-два за границей пойдет всем на пользу, – сказал он, – а к тому времени, как мы вернемся, дети станут достаточно взрослыми и будут вести себя иначе». Сильвия уезжала с плохим настроением, потому что теряла источник информации о Джоне; вдруг он серьезно заболеет, а она не узнает об этом и не сможет вовремя приехать? Она не сомневалась, что он захочет ее увидеть, если что-нибудь случится. Ей снились кошмары – что он умирает и зовет ее. Перед отплытием мрачное предчувствие беды настолько обострилось, что она позвонила в Колчестерскую академию – слава Богу, с ним все в порядке. Кен тоже беспокоился из-за отсутствия новостей от дочери и, повинуясь внезапному импульсу, написал мистеру Колфилду и мисс Саммерфилд, директрисе школы Брайервуд Мэнор, попросив подписать его на все школьные газеты, ежегодники, литературные журналы, короче, на все публикации, где могут встретиться имена или фотографии Молли и Джона. Вскоре после того, как они поселились в своей парижской квартире, пришла целая пачка этих материалов, и ежемесячно приходили все новые. Из газеты «Стрелка Колчестерской академии» они, к своему удивлению, узнали, что Джон, учившийся в этой школе уже второй год, вступил в сборную команду школы по боксу, а также играл и пел в школьном оркестре! «Послушай, Бинг, послушай, Фрэнк, давай станцуем!» – цитировал его местный обозреватель светской хроники; он даже попал в список лучших учеников с высшими баллами. В школьной газете Молли ее имя упоминалось не слишком часто, однако через три месяца после приезда Кена и Сильвии во Францию «Брайервудское литературное обозрение» поместило небольшое стихотворение Молли Картер. Прочитав его, Кен был поражен:

«НЕТ»

Сочинение Молли Картер

– Прекрасный стишок для девочки ее возраста, тебе не кажется? – спросил Кен Сильвию.

– Не забывай, ей почти шестнадцать, – ответила Сильвия. – Помнишь, как ты сам писал любовные стихи на латыни, будучи ненамного старше?

– Да, – смущенно согласился Кен, – но они были хуже. Кроме того, я никогда не писал стихов под названием «Нет». Во всех моих произведениях говорилось «Да».

Сильвия засмеялась.

– Молли ведь девочка, – сказала она.

В тот год Молли сочинила множество стихотворений. Выразить свои глубокие переживания таким образом оказалось легче, чем в письмах. В школе-интернате она держалась в стороне от остальных детей, и с ней происходили некоторые вещи, вызывавшие беспокойство.

Прежде всего существовала проблема популярности. Все постоянно говорили, как важно пользоваться популярностью, особенно на танцах, организуемых ежемесячно с Тиберрийской академией, мужским интернатом в близлежащем городке Вирджиния. Каждый раз эти танцы приводили Молли в ужас. Не то чтобы она оказывалась в роли «дамы», оставшейся без «кавалера», вовсе нет. Ребята становились в очередь, чтобы пригласить ее на танец. Знакомства она заводила легко, но трудность состояла в том, чтобы продолжать их, преодолеть застенчивость. Танцуя, Молли держалась в руках партнера напряженно и прямо, и, хотя она и научилась вести при этом малозначительные беседы, принятые в подобных случаях, голос ее звучал несколько механически. Если юноша пытался прижать ее покрепче или позволял себе переместить руку поближе к ее груди, она прилагала все усилия, чтобы в панике не вырваться и не убежать. Почти всегда ребята говорили ей, какая она милая и симпатичная, потрясающе красивая, а она не знала, как ответить. Поначалу думала, что скромность требует отрицания, и говорила: «О, нет, вовсе не так» или «Ах, перестань», но это звучало глупо. Кончилось тем, что она стала говорить «спасибо» и «большое спасибо», не осознавая, насколько холодно это звучало.