О`Санчес - Суть острова

Титус и Роза его не заметили, мимо прошли; еще бы: поглазеть, полюбопытствовать на фары, да на блестящий бампер с колесами они могут, а заглядывать внутрь, за стекла — им и в голову такое не придет, чего там искать, кого смотреть?

— Господин Яблонски, а, господин Яблонски…

— Да-да! Что-то я… Разомлел к концу рабочего дня. Но я не сплю!

— А я никого и не укоряю. Как ты думаешь — какова рыночная цена «Дома ремесел»?

— Номинальная — та же, что и прежде. Десять тысяч талеров, а рыночная… отсутствует. Кто о нас знает? Никто ведь не знает — что мы, кто мы, что у нас на балансе… Чужими бумагами торгуем, свои — в чулке храним.

— Это верно, но я о другом. Если бы мы раскрыли закрома для взоров каждого любопытствующего бухгалтера, счетовода, еще кого, умеющего видеть и считать — сколько бы они насчитали?

— То есть, вы хотите сказать — какова была бы формальная стоимость наших активов, буде нашелся бы на нее точный и беспристрастный покупатель? Без учета ноу-хау, клиентуры, наработок, репутации? Голое «мясо»?

— Именно.

— Я, честно говоря, не прикидывал давно… в отличие от вас. Это больше, нежели десять миллионов, больше, чем двадцать… Хм… Намного больше… Ну и сколько?

— Пятьдесят. Не очень точно, грубо, туда-сюда с пенсами, но — весьма близко. В свою очередь, это означает, что ты у нас миллионер, господин Ян Яблонски, с чем я тебя и поздравляю.

Яблонски часто-часто заморгал глазками, но нашел в себе силы не взволноваться и фыркнул презрительно:

— Талерный! Если бы это были вражеские фунты, или хотя бы доллары — тогда да, тогда это бы звучало и выглядело весомо. А так — миллион талеров, подумаешь! Итого, примерно, двести тысяч долларов. Как говаривала жена Гаспара Кадрусса, Карконта: «это деньги, но еще не богатство».

— Кто таков Кадрусс?

— Никто, персонаж одной европейской повести. А вот вас, Сигорд, вполне можно поздравить, ибо вы даже в фунтовом выражении весите более пяти миллионов, прощу извинения за неловкий каламбур насчет веса и фунтов.

— Ой, ой, нашел с чем поздравлять… Да это все «бумажно-расчетные» миллионы, или, как ты выражаешься — виртуальные. Только сказать и погордиться. Твоя же доля — да, настоящий миллион. Если ты захочешь выйти из дела, я реально тебе его выплачу и немедленно…

— Конечно, конечно, Сигорд, абсолютно с вами солидарен: ваши пятьдесят — фантом, миф, мираж на песке, мой один — который двухпроцентная плоть от плоти ваших — сама реальность, оазис посреди пустыни. — Ладошка у Яблонски розовая, узенькая, и как в такую, интересно бы знать, Изольдины пышности помещались?

— Именно. Что ты руками-то перед носом машешь, драться с кем-то собрался?

— Но я пока не собираюсь ниоткуда выходить… И драться не хочу.

— И правильно, что не собираешься, я этому рад. А мне мои полсотни, о которых ты с таким жаром кричишь, никак будет не вынуть без значительных потерь, хотя бы потому, что мы с тобой закрытое акционерное общество, а не открытое. Это ему, юридическому лицу деньги принадлежат, не нам с тобой, хилым и ущербным «физикам». Пока закроешь, пока изымешь, пока рассчитаешься со всей бюджетной гидрой… Плюс минусующие налоги для физлиц… «Плюс минусующие» — это я в ответ на твой каламбур откаламбурился.

— Ну что ж, не жадничайте: и то, что есть на сегодняшний день — вовсе не плохо. Помните, как мы с вами спорили на тему: мелочь мы, или не мелочь с нашими двумя миллионами?

— Помню. Из сегодняшнего дня ответ очевиден: если уж мы нынешние — не из крупных окуни, то тогда точно мелочью были.

— Как это «не из крупных»??? Десять миллионов долларов работающих активов, собственных активов фирмы, замечу, — это не из крупных?

— Да, именно — это не из крупных. Десять миллионов долларов оборотных средств — ведь наши активы суть оборотные средства… Да среди брокерских компаний мы среди первой тысячи — девятисотые с гаком! Все наши козыри против других — это то, что мы никак и ни с кем не связаны вассальными отношениями и не обязаны ни перед кем из кредиторов и инвесторов отчитываться за принимаемые решения, разве только перед законом; мы не должны никого подмазывать, чтобы добыть оборотные средства́, не должны платить проценты по взятым кредитам… Мы вообще никому ничего не должны — вот наша сильная сторона. Во всем остальном — мы мелкие хищники, чаще падальщики, нежели убивцы. Тем более мелкие в глазах окружающих, для кого мы якобы орудуем клиентскими деньгами, каковых нам доверили не более, чем жалких пятьдесят миллионов талеров.