О`Санчес - Суть острова

— Угу. А сами, минуту назад, говорили — миллионеры… И к чему тогда весь этот ваш разговор?

— Вот к чему. Понимаешь… Только ты даже маме не полощи языком. Дело странное и серьезное. Гюнтер по моей просьбе — а он, надо сказать, замаялся воплощать на компьютере мои просьбы, даже где-то жаль парня — создает для меня всякие графики, таблицы, программы…

— Ну и что? Полезное дело, я и сам иной раз их с удовольствием смотрю: наглядно, четко, интересно… В цвете. Принтер-то у нас — «струйник» цветной.

— Да, согласен. Но однажды, в одной милой программке, чертящей графики, я случайно заметил одну закономерность. Знаешь, как бывает такая пульсация острых пичек на кардиограммах?

— Еще бы! Кардиограммы я хорошо знаю, навидался. Мамочкины дважды в месяц изучаю, а случается, что и собственные…

— Ну вот, смотрю день, смотрю неделю, да потом другую… Интересная закономерность проклюнулась… Полюбуйся…

Сигорд достал из шкафа и раскрыл толстенную папку из старомодного картона.

— Убери кружки-ложки, будь добр.

Цветные графики и черно-белые таблицы вперемешку ложились на небольшой стол, пока не покрыли его весь. Толщина бумажной стопки в папке при этом почти не убавилась.

— Да хватит, Сигорд, на пол, что ли, класть их? И так верю, вы словами скажите суть замеченного.

Сигорд приостановился, сравнил взглядом извлеченное из папки и оставшееся в ней…

— Хватит, пожалуй… Короче, есть закономерность, которая касается большинства акций, обыкновенных, за привилегированными я не следил, большинства эмитентов, как наших, так и зарубежных, как на нашей бирже, так и на основных мировых. Речь не идет о «хайтеке» и о фармацевтических скороспелках, наша выборка — это «мэйнстрим». То есть обычные здоровенные компании, с многомиллиардными оборотами, желающие забыть и замазать в памяти потомков свое разбойное детство, за многие десятилетия доказавшие жизнеспособность, а затем и относительную честность, без стремительных взлетов, кои чаще всего присущи воздушным шарикам и мыльным пузырям, но и без сокрушительных падений.

— И что?

— А то, что выходит верняк. Доли процента за сделку — но они верные, практически безрисковые. — При этих словах Яблонски в два приема отставил от себя толстенный блокнот в кожаной, золотого тиснения обложке, чернильный «паркер» с золотым пером, затем выпрямился во весь свой рост — метр шестьдесят пять с каблуками — левую руку сунул в карман брюк, а правою ухватился за пиджачную пуговицу, и тогда только, сверху вниз, надменно взглянул на Сигорда, сидевшего за соседним столом.

— Безрисковые прибыли — они сродни философскому камню по распространенности в природе. — Яблонски с гордостью оглядел пустую аудиторию и бочком-бочком подобрался было к только что помытой кружке. — Так не бывает, чтобы без риска, у вас просто предвзятый и замыленный взгляд, алхимик Сигорд, вы пренебрегли теми случаями, которые несут нам потери… Погодите, я поставлю чайник и сразу же договорю… Допускаю, что потери случаются реже, но не сомневаюсь, что они «весомее». То есть, то на то и выходит при долгой игре.

— Да нет же, Ян! В том и фокус… Да черт бы побрал твой чайник вместе с водой и чаем, отвлекись. Вот, смотри, тут тебе и графики, и статистика по плюсам и потерям… Игра идет до первой осечки: как только «пичка» сошла, мы умываем руки, разбитое лицо и переключаемся на следующие бумаги… И так до конца торгов, а назавтра — опять… Видишь: потеря в два раза круче скачет, чем прибыток, но она — одна среди серии выигрышей и к тому же сигнальный стопор. Понимаешь? Потеря входит в алгоритм, она тоже в дело пристегнута, свой сок дает, она семафор к окончанию игрового цикла. И переходу к следующему, построенному на том же алгоритме. Своего рода перпеттум мобиле, пока на бирже есть участники, а у них деньги и акции.

Яблонски снял пиджак, достал деревянные плечики из общего одежного шкафа, повесил пиджак на плечики, но убирать в шкаф не стал, а зацепил сзади себя, за спинку стула. Полы пиджака при этом легли на не вполне чистый паркет, но Сигорд даже и замечаний делать не стал, бесполезно: Яблонски весь соткан изо всяких дурацких ритуалов и особенностей, язык сотрешь — что-то разумное ему советовать… Тот же и чай — ведрами пьет и никакого диабета не боится.

— А это что, сводная?

— Итоговая за август, все, что слева от нее — по дням, в порядке хронологического убывания.

— А это… Ага, наш знакомый строительный гигант… И за июль есть? Надо же, оказывается, вы так давно ведете научные изыскания — и никому ни гугу!..