О`Санчес - Суть острова

— Твой сын у нас. Убьем и, как ты выражаешься, того похуже с ним сделаем. Дочь твоя в Иневии, Яблонски твой дружок, дети, внуки — ты всем этим рисковать вздумал? И твое здоровьице… Его потом никакими деньгами не исправишь, если выживешь. А после таких слов и ты жив не будешь. Но сначала переживешь всех своих родных и близких, я тебя уверяю. А чтобы ты поверил в серьезность наших намерений, я тебе для аванса отрублю кисть руки. Левую.

— Нестор, дурак ты, что ли! Палец отруби и хватит! А лучше не ему, а сыну. На его глазах. Завтра ухо любимой внучки пришлем… Ну и так далее, пока не израсходуем весь материал, или пока вы не согласитесь… — Сигорд неловко спрыгнул со стула и побежал было к стене — он хотел с разбегу удариться в нее головой и, если повезет, умереть. Но Блондин легко перехватил его на пути, заломил руки и вернул на место, усадил на стул.

— В побег, что ли, собрался? Так — как, с сына начнем? Отпускаю, сиди смирно.

Сигорд горько заплакал. Платок был рядом, в нагрудном кармане, но Сигорд не вспомнил о нем и рыдал, размазывая слезы по щекам рукавами дорогущего, «от Беландо», пиджака. Сигорд рыдал в голос, всхлипывая, охал и тряс седой головой, не стесняясь того, как он выглядит в этот жалкий для себя момент. Опытные Нестор и Блондин замерли, боясь неосторожным возгласом или замечанием нарушить эти очень важные мгновения «слома», после которых воля к сопротивлению у жертвы заканчивается навсегда…

— На, водички попей. Минеральная, без газа. Успокойся, на самом деле мы не такие уж и звери… — Голос Нестора мягко вклинился в паузу между всхлипами, рокотал чуть ли ни примирительно.

— НЕТ. Я решил — и можете рубить на моих глазах кого угодно, хоть себя. Я вам ничего не должен и платить не буду.

— Успокойся, не горячись. Пока мы будем трудиться над твоим сыном, палец за пальцем, сустав за суставом, у тебя будет время передумать. Готов?

Сигорд всхлипнул последний раз, вытащил-таки платок, отер им лицо, шею…

— Да, я готов. Приступайте. Прости меня, сын, обещаю, клянусь, что тебя не переживу..

Блондин и Нестор переглянулись.

— Жадный же ты мэн… Хм… Мне даже самому любопытно стало — сколько ты продержишься на такой ноте. — Нестор снял трубку телефона — Эй, давайте сюда молодого, колоду несите и топор.

Сигорд вздрогнул: он все же каким-то дальним, глубинным своим нутром надеялся на чудо, на случайность, на фортуну, на… на чудо, сродни тому, которое однажды…

Железная дверь перднула от напряжения в петлях и впустила кого-то, Сигорд не видел — кого, он спиной сидел к двери. Но он знал — кого… Вот бы успеть умереть…

Вдруг сидящий детина, тот, кого Блондин называл Нестором, вскочил и замер с выпученными глазами, и Блондин словно застыл на месте.

— Как дела, ребята? Я так понял — упирается?

— Угу. Я думаю, может, отложить на пару дней, этот героический дух из него повыветрится. А пока молодому оттяпать чего по мелочи, на его глазах, чтобы этому лучше думалось. А?

— А ты чего думаешь?

— Я… я с Нестором согласен, подождать бы денек-другой.

— Может быть. Вы идите пока, отдохните, то, сё, а я сам с ним побеседую. Хорошо?

Оба Сигордовых мучителя, Блондин и Нестор, даже кивками не посмели выразить свое согласие, но без промедления ринулись к двери.

— Стоп. Так вы что, друг друга по никнеймам кличете? Вслух? При посторонних?

— Как?..

— Чего?..

— Никак. Никнейм — это, типа, временное погоняло у современного фратовья. Вот, например, твой никнейм был Энди Уорхол — чем он тебе не подошел? Неосторожность была проявлена вами обоими, после поговорим. Дверь поплотнее закройте. Я сам позову, когда надо будет.

— Добрый день, Сигорд.

— Добрый разве?

— От нас с вами зависит.

— Я уже все свое сказал, новостей не будет. Ни завтра, ни послезавтра.

— Да, я понял, что вы на испуг не повелись и уперлись накрепко. Нет, лучше я на ты буду звать-обращаться, мне так привычнее. Меня можешь звать Стивен, Стив. На ты, на вы — без разницы. Значит, примерную суть требований наших ты знаешь. Твою позицию я понял. Не хочешь никому служить, не хочешь ни от кого зависеть, и это твое нехотение крепче смерти. Так?

— Так.

— Имеешь право, сюда не лезу. Если же в другом не сумею тебя разубедить, чтобы ты оказал нам разовую помощь — убьем тебя и сына. Остальных родных и близких не тронем, это не конструктивно. Хотя бы по одному этому резону не тронем, что неконструктивно, так что можешь быть спокоен.

— Спасибо.

— Да, принимается. Это все от доброты моего сердца. Однако, я постараюсь тебя убедить в своей просьбе и ты должен потерпеть, выслушать мои резоны и аргументы, ибо это займет всего несколько минут. Хорошо?