О`Санчес - Суть острова

— Пей, Яблонски, пей. Прочитал — теперь пей. А то с твоими священнодействами и псевдокитайскими церемониями чтение на год бы растянулось. Я только одну и выкурил в твоем кабинетике, тоже ведь волнуюсь! Одобряешь, короче?

— Да. Пойду, куплю, еще вдруг кончатся, пока мы тут… А потом уже попью вволю и вы меня тогда не дергайте, я попросил бы.

И пришла зима, и прошла зима, и подступил сентябрь.

Сигорд и Яблонски много волновались в эту зиму, но то был не самоубийственный трепет заигравшихся банкротов, ставящих на кон последнюю банкноту промотанного состояния, а кураж удачливых игроков, у которых все получается, за что бы они не взялись: ставь на красное, на черное, чет, нечет, ряд, сектор, номер, зеро — все выигрывает! Пять миллионов талеров за эти зимние месяцы превратились в одиннадцать, а «инсайдерский» миллион, вложенный в варранты «Фибойл» — вернулся и привел за собой еще четырнадцать!

Миллион компаньоны растратили на оргтехнику, мебель, на премии себе и сотрудникам, на возвращение кредита по закладной, а остальное, в виде нескольких банковских бумажек, выстроили перед собой на столе, в кабинете у Сигорда, и непечатно спорили — дивизия это, или уже целый корпус. Сигорд стоял за дивизию, а мечтательный и порывистый Яблонски готов был считать заработанные двадцать пять миллионов целой армией. Как всегда в принципиальных спорах победил Сигорд, поскольку он был начальник и владелец контрольного пакета.

— Будет у нас миллиард — тогда армия.

— Миллиард талеров — это слишком большая сумма, чтобы думать о ней всерьез.

— А кто говорит о талерах??? Миллиард талеров — это и есть твой дурацкий корпус. Я же говорю о долларах.

— А не о фунтах, часом? Хотите, я дам вам градусник?

— Фунт — валюта вражеская, нам она ни к чему, а за твои подколки я накажу тебя немедленно, выкурив вот эту сигарету прямо здесь. Если бы у нас был хотя бы один миллиард британских фунтов стерлингов, я бы сказал, что это фронт. Даже не фронт, а Вооруженные силы державы под гордым названием «Дом фондовых ремесел»! А ты бы в них был Верховным Главнокомандующим. О как!

— Я — главнокомандующий??? А вы тогда кто? Господь Бог?

— Нет, просто Господин Президент. Я не гонюсь за славой и почестями, ты же знаешь.

После завершения мегауспешной спекуляции с варрантами «Фибойла», Яблонски в очередной раз обозвал Сигорда гением, но тот не возразил, считая это вполне заслуженной похвалой. Однако, четырнадцать миллионов прибыли на один вложенный миллион — подобных «беспошлинных» чудес не бывает, да и не было. Сначала Сигорд с Яблонски вдоволь жгли нервные клетки, переживали за судьбу своего вложенного в неизвестность миллиона, потом уже, когда чудо свершилось и акции «Фибойла» поперли вверх, к заветным пятидесяти талерам за акцию, перевалив через границу между прибылью и убытками и продолжив рост, потом пришла пора терзаний между осторожностью и жадностью, между острым искушением «зафиксировать прибыль» и бешеным азартом продолжать наращивать барыши. Время ожиданий и терзаний благополучно иссякло, варранты удалось сбросить почти на самом пике, по пятнадцати талеров, а сами акции «Фибойла» доросли до шестидесяти шести с половиной и приостановились, то есть — закачались туда-сюда вокруг новодостигнутого уровня стабильности. Но на этом тревоги «Дома Фондовых ремесел» не прекратились, потому что в дело вмешалась Федеральная комиссия по ценным бумагам: почему и на каком основании за считанные месяцы случился столь ошеломляющий рост курса акций компании «Фибойл»? Которая сверхгигант и гордость отечественной индустрии, но отнюдь не шутиха и не праздничный фейерверк? Почему ряд высокопоставленных чиновников некоторых министерств, люди ответственные и неазартные, отнюдь не обремененные баснословными окладами, накануне бурного роста вдруг вкладывают все свои свободные средства в казалось бы заведомо убыточные ценные бумаги? Причем не непосредственно в акции, это еще можно было бы понять, а именно в варранты, которые даже во времена процветания фирмы-эмитента далеко не так надежны, совсем ненадежны? И некоторые представители фондового бизнеса — почему ринулись вслед за чиновниками? С умыслом или по наитию? Господин Президент желает точно и подробно знать, он дал нашей комиссии все необходимые полномочия, чтобы выяснить все досконально.