Китлинский - Клан – моё государство 4

Ошарашенный таким монологом, глава не сразу пришёл в себя. Раньше таких случаев в его практике не было.

– Ничего себе заявочки!!??- только и вымолвил он.

– А ты думал, я перед тобой расшаркиваться стану? А не пошёл бы ты в опизду.

– Куда, куда??- совсем очумел глава. Его лицо то бледнело, то покрывалось красными пятнами.

– Шавка, знать она сильна, коли лает на слона!- бросил ему Пороховщиков.

– Да ты никак себя в слоны записал!!?- глава стал приходить в себя.

– Я – мамонт. Меня можно в яму загнать, дубинами и камнями прибить, сожрать у костра толпой, но…, но я не ручной и дрессированный слоник, таскающий по приказу брёвна. Плохие были у меня учителя. Прескверные. Кланяться не научили. Этикет власти мне до сраки,- и Пороховщиков ещё шире улыбнулся.

– Да я тебя…,- стал, было, говорить глава, но Пороховщиков его снова прервал, но уже не криком, который дал эффект, а спокойным голосом:

– Тише, тише, сынок! Не на рынке. Зявало не разевай. Пугать меня не надо. Я резаный и стреляный. Что Борис хочет, говори, раз тебе доверили передать, хоть я такому как ты, копейки б не доверил. Ну, да Бог с ним, сказывай.

– Ты снят с должности…

– Что ты говоришь!!? Вай-вай-вай.

– Снят с возбуждением уголовного дела о получении взяток на большую сумму. Отсюда поедешь прямо в Лефортово,- теперь глава окончательно пришедший в себя, улыбнулся, знай, мол, наших.

– Куда следовать?- Пороховщиков встал.

– Сказать ничего не хочешь?

– Кому?

– Передать, то есть. Президенту.

– Нет. Мне ему нечего сказать. Не знаком я с ним и друганом у него не состою. Идите вы все на хуй! А за меня, дай-то Бог, есть, кому слово молвить,- и Пороховщиков вышел из кабинета в приёмную, где его уже ждали сотрудники ФСБ. Он дал себя обыскать, так как в карманах было пусто. Просить предъявления ордера на арест не стал, наручников не одевали, в машину сел сам.

В 12.00, после прохождения процедуры оформления документов, важняк Пороховщиков оказался в одиночной камере следственного изолятора Лефортово. Эка невидаль!! Кто не был на содержании в СИЗО, полнокровным гражданином быть не может, по крайней мере, в этой стране. Арест Пороховщикова не удивил. Он точно знал, что это произойдёт, так как другого пути вытащить подельника Рыжего гавнюка, у власти не осталось. Знал также Пороховщиков, что в течение дней двадцати его никто не станет тревожить. В это время будут выпускать ранее им арестованных и собирать материалы о взятках на него. А вот доказать получение им сотен миллионов долларов будет сложно. Почти невозможно, если только кто-то из банковских не ляжет в сдачу, но и в таком случае он особо не переживал. Ведь кроме показаний кого-то, надо иметь на руках, за факт получения, расписок, которых он никому не давал. Подельник же Рыжего зажатый в тиски камеры, отдал Пороховщикову 1,8 миллиарда долларов, которые тут же перекочевали через десятки счетов в надёжный банк. Их теперь кроме самого Пороховщикова никто не сможет получить. "За такие деньги,- размышлял он, меряя камеру шагами, два туда – два сюда,- они пойдут со мной торговаться. Предложат на обмен свободу и почетную пенсию. Пенсию я своим трудом заработал. А свобода – не хитрое дело. Пенсию до смерти можно отгулять и в лагере. Тоже мне напугали. Нет, старик-агент, прав об увязших в дерьме. Мельчают людишки прямо на глазах".

На пятый день принесли посылку. Домашние пирожки с капустой, мясом, картошкой. Колбаса, сок в баночках. Не таясь, охранник передал записку. Оказалось, что женщина с Трёхгорки, узнала о беде и собрала гостинец. В записке два слова: "Крепитесь. Багутова".

Пороховщиков жевал пирожки, пил сок из баночек и размышлял: "Вот тебе, Валера, русский народ! Да с ним в огонь и воду не страшно, а медные трубы мне голову не вскружат. Отсутствует во мне эта пакость – себялюбие. Выкусят они у меня",- он рассмеялся и стал вспоминать прожитую жизнь.

В один из дней Перепел пришёл на кухню и сообщил, что завтра прибывает гость.

– Отличненько!- радостно хлопнул в ладони Егоров.- Будет с кем поболтать.

Но гость к разговорам был совсем не расположен. Когда в двери, открыв своим ключом, втащилась стройная и симпатичная женщина с двумя огромными чемоданами, у четверых мужчин отвисли челюсти, и они потеряли дар речи.

– Ты!- обратилась она к Перепелу.- Чемоданы в мою комнату. Ты!- к Кряку.- Горячую ванну мигом. Ты!- к Егорову.- Бабский баклан, рот закрой, а то зубы выпадут. Помоги снять сапоги. Не столица, а бычье стойло. Помой их,- приказала она Егорову.- Новые. Кожаные. Чтобы блестели. Ты!- к Павлу.- На кухню. Жрать хочу. Организуй что-то домашнее.