Китлинский - Клан – моё государство.

Утренним рейсом Сашка из Домодедово, выправив паспорт и сделав на всякий случай другое лицо, вылетел в Хабаровск. Из Хабаровска самолётом прилетел в Алдан. Он долго задержался в Москве, много дольше, чем предполагал ранее. Алдан пожирал солнце. Ветер гонял по дорогам и дворам домов пыль и чёрную сажу. Все кочегарки, а их был в городке не один десяток, работали на угле, вот десятки тонн этой черноты висели, поднятые ветром, в воздухе. Отчего, как показалось Сашке, было душно. Пот, стекая, оставлял на лице грязно-чёрные линии. Сначала он отправился в столовую, хотелось поесть. Потом, как стемнеет, надо было увидеться с Петровичем, если на месте имеется условный знак. Но знака не было. Прождав сутки, он проверил ещё, и опять было пусто. Петрович был на работе. Его густой бас было слышно на добрую сотню метров. Удостоверившись, что Петрович в норме, Сашка выбрался за город и, переодевшись в лесное шмотьё, закинул за плечи рюкзак и привычным размашистым шагом исчез в вечерних сумерках. Помотавшись пару дней по Алдану, Сашка определил, что шухера не случилось, никто не поднял бучу, и что все тихо ждут, ждут, что же будет дальше. Местные были вне подозрений, на них никто не мог бы свалить пропажу металла и людей. "Слух из Москвы прикатит сюда недели через две, не раньше. Пока они начнут сводить концы, я ударю по их кордонам и ударю изнутри. Этим сделаю нагромождение фактов, а увязать столицу, Алдан и тайгу они смогут только в одном случае: предположив, что действует группа. Вот её и начнут вычислять. Я же – один. Достать и найти не смогут, это вне любых просчётов. Я, тем временем, отзимую у стариков, а летом переберусь в Москву. Влезу в главную контору. Надо обкрутиться в Москве, годика три хотя бы. Ближе, так сказать, познать её и точно расставить все акценты",- размышлял Сашка, топая в полной темноте, шурша приречным галечником.

Пять суток непрерывного хода с коротким дневным сном вывели Сашку в нужный район тайги. Обшарив окрестности промысла чужаков и выяснив, что западные кордоны они не охраняют, он стал выжидать нужной погоды. Жара стояла нестерпимая, дождей не предвиделось. Редкие белые барашки облаков то появлялись, то исчезали на небосклоне. В конце концов ветер подул в нужном направлении и, используя местный рельеф, Сашка организовал обширный пожар. Фронт огня расширялся быстро, охватывая промысел с трёх сторон, выдавливая чужих на аванпосты Сашкиной "семьи". В этом бушующем огненном вихре он и уничтожал тех, кому судьба даровала возможность прорваться сквозь стену пламени на его сторону. Таких было немного, всего одиннадцать. Все они были без документов, но с оружием. От мёртвых, так же как и от оружия, он избавлялся. Пожар прекратился, задавленный ливнем, принесённым с Приморья спустя пять дней после начала. "Семейные" аванпосты без стрельбы и пролития крови взяли вышедших из пожара в восточном направлении, разоружили их и расположили общим лагерем в узеньком распадке. Всё это Сашка наблюдал издалека, не приближаясь, чтобы не обнаружить себя.

"Сейчас наши,- так думал Сашка,- будут опрашивать всех, не прибегая к насилию и, выбрав нескольких, отпустят, дав им информацию для хозяев. Скорее всего затребуют контрибуцию за незаконную добычу в чужих краях, она будет немалой. При этом станут торопить, так как зима не за горами, а, потом, кормить такую ораву долго никто не будет". Всего попавших в западню Сашка счёл больше сотни. "Конечно, крупных деловых среди попавшихся нет, им делать в тайге нечего, а вот тех, кто по разным причинам скрывался от всесоюзного розыска, было предостаточно. Торговля обещает быть интересной, эдак миллионов на пять, не меньше. Я же, оставшись в сторонке, снял миллиона на четыре, и в Москве снял с этих тузастых два. Ещё миллион сделал в валюте. Получается семь. Для начала нового дела вполне достаточно. Сейчас я своё, а оно отлито под имперское, отоварю за границей. Валюту – четверть пущу на нужды тут, четверть на нужды в Москве, половину оставлю за кордоном. Расходы всё время сейчас будут расти. Наши сдёрнут эти сорок килограмм с чужих, потому что докажут их причастность к моей пропаже. Я на этот металл буду строить своё хозяйство. Так случилось, что теперь самое время этим заняться, во имя будущего".

В октябре Сашка объявился в Алдане. Пришёл в контору к Петровичу и, сняв шапку, положил на его стол заявление на работу. Это была фикция. Петрович для пущей важности прочитал заявление и, посмотрев на Сашку, заорал своим басом.