Китлинский - Клан – моё государство.

Разведка дала удивительную картину. Чужие осели тут основательно, ими было заложено три посёлочка, в которых он насчитал около двухсот человек. Более ста из них были охранники и снабженцы. Дважды, а Сашка проторчал там неделю, прилетал вертолёт. "Солидно окопались. Вертушка из Алданского авиаотряда",- размышлял он, возвращаясь на стариковскую базу. Их дома не оказалось. Осталась только записка. "Ушли в Атыкан. Вернёмся к 1.08". Сашка оставил, разложив в положенные места, чай, галеты, рис, дрожжи, порох, капсули и многое из того, что принёс, и ушёл, оставив записку. "Приду в декабре. Сашка". Дальнейший план его был прост. Заявляться к своим он посчитал ненужным. Санкции на расчёт дать не могли, а о том, что он жив, не знает никто. С мёртвого нет спроса. Так он решил не потому, что толкала жажда крови и мести, просто то, что он решил сделать, по оригинальности превосходило любой разумный план. Поэтому шёл Сашка в Алдан. Шёл к человеку умному, знающему, и в деле, которое Сашке хотелось провернуть, он мог не только помочь, но и принять участие. Алдан встретил моросящим дождём. Уже в сумерках Сашка расположился за углом поленницы во дворе дома нужного ему человека. За забором начинался лес, что было на руку. Часов около двенадцати хозяин вышел и, закурив, уселся на крыльце. Не высовываясь из-за поленницы, Сашка позвал:

– Петрович?

Сидевший на крыльце встал и в шлёпанцах пошёл вдоль поленницы по дощатому тротуарчику. Увидев сидящего, мужчина спросил:

– Кто такой?

– Карпинский я, Петрович. Не узнал, что ль?

– Вон какой вымахал. Лет уж семь, как не видел. Давай в дом.

– Нельзя, Петрович. Нет меня.

– Не дури. Сам я. Старуха к детям укатила. Шмыгай в дом,- Петрович медленно положил на поленницу пару упавших поленьев и направился к дому. Сашка проскочил раньше него.

– Петрович, свет не зажигай. Поговорим в темноте.

– Что таишься, как нелюдь?- спросил Петрович.

– Сейчас объясню,- Сашка присел на диван, коротко, в нескольких словах обсказал суть происшедшего и свой план.

– Да. Дело тугое,- Петрович привстал.- То, что я в "семью" не вступал, знаешь?

– Знаю. Если нет, то нет. Тогда я пойду,- Сашка поднялся и направился к выходу.

– Да постой ты. Сядь. Говорю потому, чтобы в курсе был. Я здесь из жил лезу, работаю честно. Оттуда уехал, чтобы в грязь не лезть. Ты вот приходишь, предлагаешь то же самое. Ты пропал в тайге ещё тем летом, искали, знаю, но не нашли тебя ваши. А то, что ты мне рассказал, меня напрямую касается. Не хотел я в это вмешиваться, но, чувствую, не будет покоя. А чью сторону принимать, ясно. Так что давай точно всё ещё раз взвесим. Порядок надо наводить, но для чего ты решил у них груз взять? Что это даёт?

– Вертолёт возил два раза в неделю. Здесь не оседает. Из аэропорта везут на квартиру, я уже выяснил какую, а оттуда утром на Нюрку. Собирается килограмм сто. Возможно, сюда же стекается и ворованное с официальных участков, драг, старательских артелей, просто скупается подпольно у бичей, что шарят вокруг. Взять в доме мне нельзя. Я их, конечно, завалить и в доме могу, но шум поднимется, а сто килограмм мне не утащить. Это первое. Перехватить тихо я могу только транспорт. Они легковой возят. Я это уже тоже выяснил, виделся тут с одним из ГАИ, он сказал, что "Волга" эта часто ездит в южном направлении. Вот на трассе я их и перехвачу. Я уже место подобрал. Что дает? Известно что – средства. Они знают, что в чужую яму вступили и, думаю, таки ждут ответного удара со стороны моей "семьи". Наши там приготовились, я "семейные" заслоны приметил, они уже выдвигаются на позиции. Наши, что я жив, не знают, но как пропал, уже поняли и рассчитаются сполна. Я же хочу взять металл этот, с нашей земли ворованный, и информацию. Металл в тайге оставлю, сотню не допру, не слон. Этих потрясу, если они сдадут кого-то, то мигом по цепочке, времени у меня будет в обрез, ну, суток пять от силы. Второе дело, как тут начнут копошиться. Мне глаза нужны, Петрович.

– Это я могу организовать. Есть надёжные ребятки. Только очень тихо, иначе засветятся.

– Петрович, тут я сам всё сделаю. Тебе лезть в это не надо. Участие твоё стороннее будет. Пока, по крайней мере, полный нейтралитет. Потом, когда я вернусь и сделаю здесь очистку, решим, что делать.

– Тогда договорились. Значит, ты греби за Белую и жди. Как я проскочу, значит, они на подходе,- Петрович встал и, двинувшись на кухню, пробасил:- Иди, подхарчимся. Светло на кухне, фонарь с улицы освещает.

"Газик" проскочил около семи утра, спустя сутки после их встречи. Сашка давно был готов и место подготовил. Машина должна была остаться целой, на ней ещё предстояло ехать до Нерюнгри. Именно поэтому на участке дороги, выбранном Сашкой, не было кюветных ям. "Волга" шла ходко, набрав после перевала около девяноста. Сашка шёл по противоположной стороне ей навстречу и, когда до машины оставалось метров тридцать, выстрелил в шофёра. Машина резко сошла с дороги и вкатилась на обочину, где врезалась в эфелевый* отвал. Сашка был у машины уже через секунду, стреляя через боковые окна по сидящим. Подскочив, он открыл дверцы, пассажиры были мертвы, кроме одного, сидящего спереди рядом с шофёром. Тот ударился головой о лобовое стекло при въезде машины в отвал и потерял сознание. Сашка быстро перекинул водителя на задних мертвецов, занял его место, завёл машину и скатился с отвала, сдав назад, заехал за отвал так, чтобы не было видно с дороги. Там, уже спокойно, связал живого; мёртвых троих вытащил из машины и скинул в яму с хворостом, который насобирал недалече, вылил две канистры солярки, набросал сверху ещё хвороста и крупных лесин, подобранных между отвалов, поджёг. После этого выехал на трассу и поехал на юг. Километров через пять моргнул фарами едущему навстречу Петровичу, для убедительности помахав ему рукой.