Китлинский - Клан – моё государство.

– Дело нехитрое. За лишнее слово уши на ходу отрежу,- смеясь, сказал Сашка.

– Пугать не надо, пуганые,- покачиваясь на стуле, ответил Крапивников.- И не таких видали.

– Тогда читай,- Сашка извлёк из кейса кипу бумаг и бросил перед ним на стол.- Грамотен?

– Да уж как-нибудь,- парировал тот.

– Ты давай, наверстывай упущенное в молодости, а я пока душ приму,- Сашка взял полотенце и удалился. Мылся неспешно, растягивая удовольствие. Выйдя из ванной комнаты через полчаса, он застал Крапивникова в напряженном чтении. Помпезность с него слетела, гора окурков в пепельнице росла. Он нервно курил одну за другой, прикуривая и сопя.

– Что? Интересно? – Сашка сел на кровать и, вытирая голову, сказал. – Дорогого стоит.

– Здесь вот,- Крапивников поднял уже прочитанный лист.- Есть неточность.

– Ты, Егор Борисович, на мелочи не обращай внимание, не цепляйся за шелуху. Ты суть улавливай. А суть, прямо тебе скажу, безрадостная. Поэтому отложи пока, я тебе эти бумаги дарю. Копия это. На память.

– Слушаю вас внимательно. Чем, так сказать, могу?- Крапивников аккуратно сложил листы и обернулся к Сашке лицом.

– Надо вот что. И без лишних слухов. Молча. Вот тебе коллективная на тургруппу,- Сашка подал Крапивникову лист заявки, пачку денег сотенными.- Мои ребятки завтра начнут прибывать. Оформишь как положено. Без липы. Мне в финотделе отчитываться. Ясно?- Крапивников кивнул.- Номера так сделаешь. Шесть двойных – второй этаж, десять двойных – пятый этаж. И здесь, на третьем, четыре двойных. Доходчиво?

– Шесть по два – второй. Десять по два – пятый. Четыре по два – третий,- повторил Крапивников.

– Концы на автобазе "Интуриста" у тебя есть?

– Найдутся.

– Пригонишь два "Икаруса", выберешь самые новые. И чтобы были на мази и с полными баками. Водил с них поселишь в номера, дашь им девочек и пусть развлекаются. Они мне не нужны. Но это твои расходы.

– Сделаем.

– Поскольку ребята мои горячие,- продолжал Сашка,- чтобы всё ладно было, дерьмо своё из здания выведи. А то уж больно они много хозяйских функций на себя взвалили в стране советской, плечи не выдержат. Мои цацкаться не будут. И если беглые у тебя здесь есть, их в первую очередь отсылай, так как мои всю гостиницу с лупой обшарят по приезду.

– Что ж. И это обеспечим,- вздохнул Крапивников.

– Толстячка здесь оставь. Я его между делом хорошим манерам обучу, а то, вижу, у тебя руки не доходят. И дашь ему свой телефон, чтобы быть на связи. Самому тебе тут торчать нет резона.

– Да, это уж точно,- сознался Крапивников.- Чего-то светиться не очень хочется.

– Выставь на входе и выходе своих дежурных. Тех, кто в меру воспитан и спокоен, кто знает всех, чтобы лишнюю мразь спроваживать от ворот. Предлог сам домысли, ты ведь театрал.

– Имею такую страсть. Была бы моя вольная возможность, я бы театр в Москве отгрохал огромнейший,- при этих словах Крапивников сладко улыбнулся, причмокнув.

– Слюни-то не пускай,- прервал его мечтания Сашка.- До такой возможности тебе не дожить.

– Потому, что все мы скоты. Все, поголовно,- горько бросил Крапивников.

– Это, пожалуй, единственная истина, о которой я даже спорить не хочу. Ты прав,- поддержал его выводы о скотах Сашка.

– Со мной что потом?

– Да ничего,- Сашка встал со стула.- Ты вольный от меня. За других не поручусь. От меня в том случае, если всё тихо будет. Долго мы тут торчать не станем. Деньков десять-двенадцать.

– Всё сделаем чистенько. Это обещаю,- Крапивников положил ладонь на грудь.- Коль вы без наезда на мою свободу. Но слово чести хотелось бы иметь.

– Даю, что не трону,- ответил Сашка.- И не дрейфь, Егор Борисович, бизнес твой не пострадает, мы до Нового года съедем.

– Позволю себе откланяться,- Крапивников поднялся, забирая подаренные Сашкой материалы его собственных преступлений.- А то дел много поручили, времени же в обрез, то есть до приезда ваших архаровцев. Пойду.

– Давай, Егор Борисович, подсоби,- Сашка протянул руку, Крапивников сначала опешил, но потом, переложив документы в левую, пожал.

Первые прибыли через сутки утром. Остальные добрались под вечер. В полночь весь штат был на месте. Приходили в Сашкин номер четверками, получив от Сашки инструкции, расходились. Всего было Сашкой разработано множество вариантов, но к выполнению он оставил, посовещавшись со своими, четыре. Последний, четвёртый, был "жертвенный". Так он его окрестил. Ему не хотелось бросаться в крайность. Ещё больше не хотелось выводить Сергеева на смерть, но ему не оставили выбора. Никакого.