Китлинский - Клан – моё государство.

– Не горячись, Юрий Ефимович,- генерал-полковник поднял руку и стал ею помахивать.- На тебя бочку никто не катит. В одной лодке сидим. Гребем только вот плохо и вразнобой. Давайте снова вернемся к вагону. Потапов, еще раз опиши.

Около получаса Потапов в подробностях описывал произошедшие на железной дороге события.

– Да. Стреляют хорошо,- констатировал по окончании рассказа Потапова генерал-полковник.

– По хорошей стрельбе, Сергей Сергеевич, есть очень старые данные, еще от начала семидесятых,- генерал-лейтенант из управления разведки полез во внутренний карман кителя. Достал записную книжку.

– Район какой?- полюбопытствовал контрразведчик.

– Вот,- генерал-лейтенант отыскал нужную страницу,- Хабаровский край Охотский район, сентябрь семьдесят первого года,- прочел он.- Была крупная складчина по линии Внешторга и Минторга, от нескольких групп. Полный провал. Потеряли восемьдесят девять человек, в основном, из уголовной среды. Набирали для этого дела по линии ВТК через внутренние войска, шестерых успели вывезти вертолетом.

– А ну, где это на карте?- генерал-полковник расправил края у лежащей на столе пятикилометровки.

– Вот,- генерал-лейтенант ткнул в верховья реки Урак.

– Это от радарной станции на Нюлике около трехсот километров,- Сергей Сергеевич постучал шариковой ручкой по карте.- Василий Павлович, что ты знаешь об этом?- он обратился к генерал-майору контрразведчику.

– Очень мало. Экипаж был военный. Трое разбились под Мурманском – попали в снежный заряд – в семьдесят седьмом, а бортмех утонул в Киеве годом раньше, прямо против Печерской лавры. Был пьян. Это – по экипажу. Восемьдесят девять трупов, как назвал генерал-лейтенант Гунько, никто не искал, сгинули. Из шестерых, что вылезли из этой переделки, пятеро пропали, найти не удалось. Их, видно, свои прибрали. Шестого в восьмидесятом выбросили из высотного дома по Калининскому проспекту со связанными руками. Ему, кстати, при погрузке в вертолет положили две пули в обе половинки задницы, прямо на сходнях. Его потом лечили в нашем закрытом госпитале, потому и имеем информацию из первых рук. Кто были восемьдесят девять покойников, и были ли они вообще? Иди сыщи. Есть подозрения, что брали из ИТК, предварительно сделав их покойниками по документам. Лагерные, конечно, концы спрятали. Выброшенный в окно был "в законе", пять судимостей, большой человек. Никто афишировать не стал это событие, умолчали. Об этом падении нет даже в сводках по МВД. Знаю, что были переговоры. Семь человек, ездивших договариваться годом спустя после бойни, в восемьдесят первом были убиты в разное время и в разных городах, но все – летом, и все – на юге. Судимых среди них не было. Мы проверили круг их знакомых и друзей, женщин. Из близких к ним по совместным делам (а это золото, валюта, драгоценные камни) – труп на трупе, и большинство с сердцем. Нашли любовницу одного из них, она прошла мимо сетки КГБ. Женщина поведала, что с осени семьдесят второго он стал какой-то дерганный, пугливый, прямо до болезни. Такая вот информация. А получили мы её не в Союзе. Имею в виду гибель такого количества людей. Она пришла по линии внешней контрразведки ГРУ, три месяца назад. Из Канады. Там погиб их сотрудник, ехал в рейсовом автобусе, из Торонто в Калгари, который столкнулся с тяжёлым грузовиком. Из семнадцати погибших один – наш. Случай. Так вот у его жены и взяли странный дневник, где он описал события. Его кто-то нанимал сходить туда на переговоры, но после вот тех семи, и он ходил. Впустую. Наниматель его – кто бы вы думали? Никогда не догадаетесь. Тогда – первый заместитель министерства Минвнешторга. Помнишь, Сергей Сергеевич?- генерал-полковник кивнул.- Дубасов. Дубасов Петр Леонидович. И тоже – покойный. Сердце. Вот и всё. И ещё хочу своё мнение вам сказать, чтобы всё сразу. Дело это пахнет дерьмом. И прямо и косвенно в нём принимали участие многие из КГБ, Президиума Верховного Совета и так далее.

– Переговоры с кем были?- спросил Гунько.

– Кто с семерыми вёл – не знаю. По содержанию дневника на переговоры приходил один и тот же человек. А вот описания нет. Никакого. Даже намека на образ нет. Ноль. Этот сотрудник был умён. Очень. И, судя по характеристикам, сам себе на уме.

– Думаешь, перекупили?- предположил Гунько.

– Варианты крутить – толку нет,- генерал-майор махнул рукой.

– Василий Павлович, а число погибших тогда, в семьдесят первом, в дневнике проводилось?- задал вопрос Потапов.