Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Нашим родителям было не до нас. Нынешние родители на школу и вузы полагаются, а кто и чему учит – догадаться не трудно.

– Двор, улица, компания. Это основные учителя. Сомнительные и беспардонные. По уровню знаний – ноль, степень обучения одна – до тюрьмы. В лагере другие учителя: жадный до денег охранник с синим от пьянства носом и более опытные по срокам отсидки сокамерники, которые могут научить только одному – как снова сесть,- Сашка плюнул в костёр.- Семья даёт человеку определённый, сравнительно, рацион питания. Последнее время не во всех семьях нормальный, кстати. Также социально-бытовую грамотность, передаваемую тебе родителями, а чаще бабушками и дедушками, если они есть. Вот и всё, что может дать семья. Мы определили роль семьи в жизни молодого человека, как беззнаковую, но только в спокойной семье с нормальным достатком. Всё, что выше среднего достатка – зло, таких семей в Союзе очень мало. Как правило, это элита. Всё, что ниже среднего достатка – тоже зло. Это остальная, кроме элиты, часть населения. И получаются одни минусы, ибо семей, где показатель нулевой, ещё меньше, чем элитарных.

– Да,- сказал Гунько.-Я, лично, по своим внукам смотрю. Что из них выйдет?- он сделал неопределённый жест рукой.

– Вы правы,- высказался Евстефеев

– Александр, а вот пять языков – это не многовато?- Гунько всё никак не мог поверить, что это где-то существует – знание пяти языков к шести годам.

– Сколько времени вам надо, чтобы выучить наизусть страницу книги, стандартную?- спросил Сашка.

– Часа два,- ответил Гунько.- А что?

– Мне для этого необходимо чуть больше одной секунды. Мгновение,- Сашка щёлкнул языком, как затвором фотоаппарата, имитируя мгновение.- Потом воспроизведу через год, два, десять лет.

– Правду говорит, Аркадьевич,- Гунько ткнул Евстефеева в живот.- Вместо головы – компьютер.

– Компьютер лишён интеллекта, он не может думать вне заложенных программ. Мой мозг быстрее компьютера считает и может мыслить. У Левко новое поколение вычислительной техники в голове, мощнее моей раза в три,- Сашка лёг на бок, подложив руку под голову.- Мы ушли в сторону от темы, влезли в дебри, в которых нет опоры. Лучше поговорим о насущном. Реальном.

– Да уж,- Гунько достал сигарету.- Лучше к баранам вернёмся, к нашим.

– К ним, не к ним, что изменится?- возразил Евстефеев.- Александр, я так понял, в политику не суётся. Собирает информацию, обрабатывает. Только в случае угрозы своему делу предпринимает действия.

– Не участвую по причине отсутствия смысла,- подтвердил мысль Евстефеева Сашка.- Сыр-бор этот будет продолжаться Бог весть сколько времени. Желающих поиграть в перевороты будет всё больше и больше, но независимо от того, улыбнётся кому-то или нет, результат будет один. Союз рассыпется на отдельные государства. Российская Федерация, её целостность, окажется под угрозой, и кто бы ни сел на Олимпе власти, всё равно без крови не сможет обойтись. Можно убить такого же бандита как сам, но в народ стрелять я не намерен.

– Мрачная картина,- определил Евстефеев и добавил:- Безрадостный прогноз.

– Это не прогноз. Это мысли вслух.- Сашка прикурил сигарету и продолжил:- Прежние наши лидеры сделали неправильные приоритеты. Пустили средства не в то, во что было необходимо вкладывать. Страдали гигантоманией. Горбачёв получил наследство тяжёлое, но не до такой степени, чтобы кидаться в крайности. Он же, вместо того, чтобы изменить направление капиталовложений, сделал ставку на изменение механизма управления экономикой. Это чисто политический жест. Кому нужны эти переустройства? Да ему. Простому народу не до них. И ещё они нужны, чтобы показать Западу – вот мол, какой я деловой. Прежде, чем дать зелёный свет гласности, надо иметь нормально функционирующие заводы. Это, между прочим, аксиома аксиом. Кооперативы он, видишь ли, разрешил, демократ ху… выискался. Раньше воровали на свой страх и риск, теперь крадут под крышей кооперативов. Их ведь открыли не простые трудяги, а те, кто и раньше у кормушки сидел и не бедствовал.

– Вы говорите, что приоритеты не те. А какие?- спросил Гунько.

– У кого? У Брежнева или Горбачёва?

– И прежние, и нынешние,- Гунько было интересно, что ответит Сашка.

– Леонид Ильич был великий проектант. Хотел иметь всё самое большое. При наших просторах необъятных его гигантомания – смерть. И вокруг не нашлось ни одного здравомыслящего человека, чтобы подсказать ему, что это не про нас. Территориально-производственные комплексы – это уродцы с огромной головой, но слабенькими ножками. Я бы тех, кто это проектировал, к стенке ставил. Или планирование: уральские металлургические предприятия получают уголь для производства кокса из Коми. Да это ведь курам на смех, под боком Кузбасс, а они из Воркуты поездами таскают. Хороший хозяин так не поступает. Или Норильский ГоК. Нет, про этот гигант говорить не стану, ну его к чёрту. Горбачёву надо было вкладывать остатки свободных средств на два-три приоритетных направления, а он и этого не сделал. Сельское хозяйство, кстати – главный приоритет; и он, человек, родившийся в крестьянской семье, обязанный, вроде, знать не понаслышке о существующих проблемах села, такое предложил, что у меня чуть инфаркт не случился. Деньги спустил, транжира, теперь последние крохи из сусек соберут и продадут западным банкам. Они уже всё, что десятилетиями копилось, профукали.