Китлинский - Клан – моё государство 2.

– Ничего, образуется. Беги, собирай манатки, чего стоишь,- брат подтолкнул Беса и тот припустил в дом.

– Как там наши?- спросил Саня.

– Что тебе рассказывать, плодятся. Я со счёта сбился уже, но последнее время всё бабы да бабы. Ты осенью почему не зашёл, мимо ведь топал? Спешил?

– Да не особо, но видишь, сколько в наших местах снега, задержись я в посёлке, потом только весной бы добрался сюда.

– Зато мороз не очень -Крым.

– Летом, возможно, подскочу на парочку деньков,- Сашка вздохнул.- Отца-то нормально похоронили?

– Что тебе с того? Эх, Алексашка!- Владимир стиснул Саню в объятии.- Горе ты луковое. Конечно, схоронили, как надо, как положено. С мамой рядом,- о том, что отец неделю перед смертью пролежал в беспамятстве и звал Сашку долго и настойчиво, брат говорить не стал.

– А не сообщили почему?

– Январь. Да и не поспел бы ты тысячу километров пройти. Морозы стояли за шестьдесят.

– Может я бы и не поехал!?

– Как же, знаю я тебя, шею бы свернул в дороге.

– Ладно, оставим. Иван домой звонит?

– Редко. Лёха по тайге шаманит, связь с собой не носит. Странный стал совсем. Баба мается, но терпит, правда. Будешь идти мимо – заверни, он в Ходорках пристанище нашёл.

– Поговорить, что ль, с ним?

– Бестолку, сколь уж говорено,- Владимир махнул рукой.- Лечить не даёт. Прямо сказал: "Отстаньте вы все, не могу я жить в этих звуках – давят". И ты знаешь, я его в тайге встречал, он улыбался даже, хитро так, а в посёлок приходит и через день, как грозовая туча, чёрным делается.

– Мозги сдвинулись,- определил Сашка.

– Психовирус.

– Тогда не буду терзать. Ну, если сам только заговорит.

– Карман ширше держи,- заверил Владимир.

– Не стоит, значит?

– Я не знаю, Сань, стоит – не стоит, сложно всё. Они с Каном чудили по молодости, книги какие-то магические читали, опыты на себе ставили, я так склонен думать. Талмуды ведь эти у тебя теперь, так ты с ними осторожней, а то добром не кончится.

– В магию, что ль, веришь?- Сашка саркастически улыбнулся.

– Не склонен,- ответил Владимир.- Ну, а что тогда?

– Володь, так и я не знаю, книг тех не читал. Одну главу только перевёл и бросил, дальше не стал разбирать. Там табу стоит кругом. Без понимания прочитанного дальше читать нельзя, я и не полез.

– А они, видать, сунулись. Да в общем-то Кан уже со сдвигом тут объявился и к посёлку ближе километра не подходил. Тоже, видно, давило ему. Многолюдья не выносил и Лёха тоже, одна масть.

– На меня намекаешь?

– Саш, ну как не намекать, брат ты или нет. Без камней за пазухой ведь разговор. Честно ответь: "В тебе отчуждения этого нет?"

– Нет.

– А что ты осел якорем тут? Торчишь безвылазно пять уж годов. В посёлок опять же не стал заходить.

– Айда к бане, вижу, вы там и в самом деле переполошились,- Сашка прошёл к поленнице и сел на чурбан, предназначенный для расколки других. Владимир выкатил себе маленький и взгромоздился на него.- Братан,- начал Сашка.- Ты под Охотском массовый застрел помнишь, где Кан погиб и Дорох? Хозяев, которые прислали сюда ту бригаду я вывел в расход, трупами весь Союз выстелил. Некоторые очень высокие были чинами, отсиделись за стенами Кремлёвскими, но времена меняются, в 1986 году я последних под гомон перестройки прибил. Кое кто слёг сам и уже все они поди сгнили. Пока шло расследование по моим художествам, остались одни моськи, мелочёвка, но свора – это сила, слона могут свалить. Сучьё это сбросило моё дело к армейским, так получилась стычка на железной дороге, и они притопали сюда через Охотск. Потому я и притащился, моя вина, мне и в хомут полезать. Я не могу выйти из этой игры и, наверное, не вылезу до самой смерти. Такая вот карусель. С армейскими мы столковались, но гады эти, а власть сменилась, сейчас снова могут затеять меня загонять. Ведь могут?

– Нынешние навряд ли,- Владимир рассмеялся.- Это ведь уголовники чистейшие.

– Сейчас я сам вижу, что эти не способны ни на что, а дел у меня море. Вот тебе мой ответ.

– Ты сам по Союзу гонял или твои?

– Большей частью сам, в конце уж они мне подсобили.

– А моськи? С ними что?

– Да ничего. Одно дело в Москве командовать и воровать, а другое дело по тайге бегать. Сюда они уже не ходоки. Я даже рад, что они меня на армейских бросили, я с военными по всем вопросам договорился, а это оплот надёжный.

– Ну, положим, не очень-то.

– Да они мне сто лет не нужны. В Европе или другом конце света мои головку кому хочешь свернут в миг, а тут, особенно в Москве, без военных сложновато. Они – это оружие.