Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Иван Рыбкин был в аэропорту. Он работает представителем концерна в Москве. С него сняли все обвинения ещё прошлой осенью. Но вы ему ничем не обязаны. Концерн к лагерям отношения не имеет никакого. Лагеря эти мои. В личной собственности. Частной. Что есть частная собственность, надеюсь, объяснять не надо. Так что вы будете тут пахать для того, чтобы я стал богатым. Только ты не об этом хотел меня спросить. Ведь так?

– Это правда. Боюсь. Изолятор и лагерь научили не задавать лишних вопросов,- Чубайс собирается с духом и спрашивает:- Бригадиры сказали нам, что вы в уголовной иерархии главный. Они к вам относятся так. Но также известно, что вы не отбывали и не судимы. Мы кой в чём уже стали разбираться и знаем, что быть в законе, не отбыв срок, нельзя. А размах говорит о том, что вы большой человек не только среди криминальных. Возраст же у вас… И имя ваше неизвестно было раньше. Ну, в прежние годы.

– Есть ещё один путь стать в законе, который вам неизвестен. При этом не надо отбывать сроки. Мне криминальный мир Союза вынес полсотни смертных приговоров. Исполнить никто не смог. Тогда и стали уважать. За всех уголовных вам не скажу, мы не в Одессе. Вот начальник шахты Пётр Иванович Михайлов. У него две ходки от звонка до звонка. 10 и 15 лет. Четверть века псу под хвост. Его из списков граждан вычеркнули в 22 года. За что? У него спросите сами. Он в уголовной среде авторитет огромный, что говорить, известный на весь бывший Союз. Мы с ним знакомы лет двенадцать. Пётр Иванович! Я вор в законе?

– Нет,- отвечает Петро.

– А как бы ты меня назвал по терминологии?

– Честным вором вне закона.

– Вот видите, что говорит человек, знающий меня. Это не шутка. Быть вором в законе почётно. Правда, последние годы это тоже не сильно играет. Скурвились молодые. А быть честным вором вне закона – это не титул. Это смерть. Вот единственное, что я заслужил в среде криминальном. Только имя моё вам должно быть известно. Среди вас есть операционисты Госбанка и сидевшие в Минфине на ценных бумагах или валюте?

– Есть,- говорит за всех Чубайс.

– Имя Чарльз Эриг Пирс вам о чём говорит?

– Это почётный президент и исполнительный директор "Контрол Бенк"?- спрашивает кто-то из задних рядов.

– Серьёзный дядька!- Чубайс качает головой.- Я с ним встречался, когда был в Швейцарии. Самый мощный банк Европы. Мы хотели у них получить долгосрочные кредиты.

– Дал?- Сашка смотрит Чубайсу в глаза.

– Категорически отказал,- Чубайс отводит глаза в сторону.

– Так я считаю, что правильно поступил. Вы же всё равно украли и просрали. Потому он и не дал. Вот Сорэс вам давал! И где он? Этот хитросделанный!! В жопе. Серьёзный дядька Пирс, как вы его назвали, банкир и финансист. Он на сто миль под землёй видит. А Сорэс мелкая мартышка, сидящая на ветке в Африке, не умеющая говорить. Всё вами тут увиденное – вложение средств. Проще говоря – большие инвестиции. Сделано это на деньги "Контрол Бенк". А фамилия моя – Карпинский. Я тот самый А.Г.Карпинский, который есть основатель этого банка. Там в уставных много фамилий, я многолик, но и эта есть. Мелким шрифтом натиснута. Из вас никто не удосужился прочесть?

– Есть такая!- слышен голос.- Первой стоит А.Ольденбург. Потом – А.Бредфорд. Следом – Соболевский-Чернышов. Далее Каслри-маркиз Лондонбери, виконт. Пятая фамилия А.Г.Карпинский, князь Одоевский и барон Одинский. Я думал, что это учредители. Список, так сказать.

– Это не список. Это перечень имён наследственных. Так поступают для того, чтобы не писать завещаний. Умер и все в курсе, сколько кому положено. Математика,- ответил Сашка.

– Так вы и есть Александр Ольденбург!!??- у Чубайса отвисает челюсть.

– Я! Невидимый и тайный, рождённый в этой грешной стране человек, президент огромной империи денег и производств, стою перед вами в кирзовых сапогах, грязный и не бритый, вонючий, голодный и злой. Я хочу иметь много золота!!- Сашкин крик разносится по окрестностям и начинает эхом гулять между сопок.- Много!! Хочу больше всех!!!

В этот момент его глаза стали черными, хоть были от рождения голубыми. Они стали не просто черными, они стали светиться красными лучами. И этот свет вызвал у присутствующих жуткий страх. Лицо его при этом улыбалось. Петро, человек, повидавший в своей жизни всё, потом откровенно ему признался наедине, что у него всю смену дрожали руки. "Ты, Александр, или я не я – дьявол".

Сашка пошёл от портала шахты прочь. Но его хохот ещё долго звучал в ушах, продолжавших стоять в оцепенении, осужденных. Они не могли двинуться.