Китлинский - Клан – моё Государство 5

– У меня сорок лет. Я до пенсии не дотяну,- ответил Чубайс.

– Два по двадцать?

– Да.

– Я обнадеживать вас не хочу,- Сашка улыбнулся.- Я не президент. От вас будет зависеть, сколько тут торчать. От власти само собой. Но она приходит и уходит. Всё может измениться. По мне, так лучше в частной тюрьме, чем с дыркой в голове.

– Разрешите вопрос, господин Карпинский?- рядом с Чубайсом встал бывший глава администрации президента России Юмашев.

– Знаю я вас корреспондентов! Вам доверять нельзя,- сказал ему Сашка, и это вызвало смех в толпе.- Но поскольку информация отсюда вряд ли уйдёт, кроме мемуаров в будущем, спрашивай.

– Вы из жалости нас сюда вытащили или нынешний президент вам нас доверил? Тут вся элита.

– Это вы-то элита!? Вы зека, мать вашу,- буркнул уголовный, бригадир одной из смен.- От рождения. Я при Леониде Ильиче отбывал, и при Андропове, и при Горбачёве, и при Ельцине. Так при вашем владыке хуже всего было. Элита мне нашлась. Теперь-то вы знаете, что воровство наверху в крупных размерах, прежде всего, бьёт по пайке в зоне. По пайке можно определить кто президент без экспертизы. А по составу лагеря – какая партия у власти.

– Хвост прижми!- остановил уголовного Петро.- Не к тебе вопрос. Свали в сторону.

– Я не господин,- ответил Сашка.- Господа из нашей страны сбежали ещё до 18 года. Притчу вам одну расскажу. Давняя у неё история. Шляхтич приходит в костёл. Снимает шапку, встаёт на колени перед фигурой святого Антония и молится: "Святой Антоний! Помоги! Сделай так, чтобы у меня появились деньги. Мне очень нужны деньги. Мне надо купить коней. Ну, какой я шляхтич без коней". Старенький служка убиравший в костёле услышал эту молитву и отвечает за святого Антония: "Сколько тебе не дай, ты всё спустишь. На женщин, на вино, на карты". Услышав такой ответ, шляхтич встал с колен, отряхнул их шапкой, утёр рукавом слёзы и сопли, произнёс: "Знаешь, Антоний! Ты хоть и святой, но в тебе наполовину кровь жидовина, а я, какой ни есть, но всё-таки шляхтич". И вышел из костёла.

– В такое можно вложить любой смысл,- Юмашев сощурил свои хитрые глазки.

– Вот вы потому и тут, что во всём вам подвохи мерещились. А вам до всего было дело. Не надо искать там, где между строк ничего нет. Шляхтич – свободный человек и гражданин. А Антоний назван полужидом, потому что служил чужой вере, не свойственной его народу. А свобода, она либо есть, либо её нет. И если ты веруешь, то ты уже не свободен. Вы служили идеям бредовым, глупым. За то и поплатились. А надо было просто работать и созидать, вместо того, чтобы болтать с экрана очевидную тупость про какую-то экономику и превосходство определённого кем-то принципа хозяйствования. Он, кстати, рухнул у вас на глазах. И всё вами наворованное, превратилось в дым. Я не знаю, почему вы сидите, это ваши проблемы. Мне жаль, когда растрачивается человеческая способность трудиться. Вы же никому, после кризиса и ухода доллара в небытие, не нужны. Совсем. А я вас взял и сдою с вас гонор, приучу честно работать, меньше болтать и никогда не брать чужого. Устроит такой ответ?

– Да, но не совсем,- Юмашев слегка разводит руки в стороны.

– Тогда прямо вам говорю. Вас мне никто не поручал и не доверял. Вытащить сюда вас было не просто. Причина мизерная – разбросали по многочисленным лагерям страны. Сладко там было?

– Горько нам было. Очень,- признаётся Юмашев.

– Вот! И я, чтоб лагерь этот открыть, власти в одно место без мыла влез, а это теперь сложно. Но я исхитрился. Не ради того вы тут, что у меня к вам счёты или претензии. Не ради того вы тут, что я хочу на вас давить за грех ваш. Мне до вашего воровства дела нет. И на психику вам я капать не собираюсь. Мне мозги ваши, вами же прославленные, до задницы. Мне нужны рабочие руки, чтобы добывать много золота. Оно в цене. А экономисты и журналисты не в цене. Вот вы назвали меня господином. А мне в этом слове слышится раболепие. Добровольное. Уголовный сказал бы мне при обращении, гражданин Карпинский. Человек называющий кого-то господином, но не рассчитывающий услышать в ответ аналогичное слово – холоп, крепостной.

– А вы человек не простой. Словом умеете бить,- Юмашев косится на Чубайса, как бы подталкивая того что-то сказать.

– Говорите, Анатолий, что хотели. Нет в этом лагере наказаний и "бура" тоже нет,- подбадривает Сашка.

– Вопрос простой. Нас тут почти тысяча. Есть слух, что будет больше. Мы видели в аэропорту Рыбкина. И обознаться не могли. Может, мы ему обязаны? Ответ можно получить?