Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Да, сушь и впрямь была невыносимая. Такая, что по Глухарю вся перекатная скала из воды вылезла, а Юдому можно было вброд перейти. Не было больше такой жары.

– Ты весь день пил, праздник русской березки всем поселком мочили.

– Неделю не просыхали. Было,- сознался Борисович.

– Так ты сеть свою и проглядел с пьяных глаз. Спал крепко. Жена и сын от твоего буйства ушли к соседям, а я с реки притащил шланг от насоса, который качал воду на ШОУ, ты же тогда рядом жил, и загнал твоих бесноватых псов струей воды в загородку за летней кухней. Шипко струя была мощная. Два раза шланг рвало, пока я с ними окоянными совладал. Спина и руки потом месяц болели. Его же надо было удержать под таким давлением,- Сашка захохотал.

– Вишь, Иванович, с кем дело имеешь?- Борисович довольно хрюкнул.- А я тогда всё чесал затылок и думал: "Дождя не было, двор мокрый, щепу смыло под обрыв, собаки по двору бегают". Так и не сообразил ничего с похмелья. Так-то бы я усёк, что к чему.

– А что с того толку? Всё равно я той же ночью в тайгу смылся.

– Шланг-то ты, где брал?- полюбопытствовал с хитрецой Борисович, больше из-за сомнений.- Вещь не бросовая.

– У заведующего техскладом была заначка. Чтобы её никто не зрел он шланг с бухты разрезал на куски по двадцать метров и в длинном складе, он до сего дня стоит, кинул под стену, прикрыв всяким барахлом. Склад на сваях. Смекаешь?

– Шланг вернул?

– А как же!! От насоса до твоего двора двести семьдесят метров, а с территории ШОУ- сто пятьдесят. Я у него вытащил десять кусков, соединил их патрубками дюймовыми, обрезал у здания ШОУ их железную трубу и насадил конец шланга. Насос включался с рубильника на реке. Сложность была одна – как поймать крутящийся конец шланга.

– Сильно его крутило?

– На токарке я заказал насадку, чтобы была струя мощней, и меня ею чуть не причпокнуло. Метнулся я к реке, выключил и стал кумекать, как мне быть. А выручили меня тиски. Они у тебя прямо у забора, да ко всему в нужном мне месте. Я в них зажал насадку. Прибегаю с реки, струя бьёт во двор и щепу сметает, собаки вокруг стоят и рычат. Я встал на перекладине забора, открутил насадку из тисков, предварительно привязав к шлангу лом и сразу спрыгнул во двор. Они на меня кинулись, а я им в раскрытые глотки струей саданул, да так, что они мигом просрались и забежали в загородку. Пока я по твоим задворкам шарил, они сидели тихо и даже не гавкали.

– Так ты вернул шланг или нет?- настойчиво спросил Борисович.

– Нет. На склад нет. Но именно их цепляли на инжекторы, когда на приборе случился по пьянке пожар и сгорели все шланги. Не мог я их обратно впихнуть, потому что вытаскивал через просверленную дырку. И далеко я их не прятал и не тащил. Уложил вдоль забора ШОУ, закидал кусками старых досок. А ты, почему спрашиваешь?

– Так я же на том приборе тогда работал и должен был заступать в дневную смену. Приезжаем – мама родная!! – всё дотла. Электродвигатели сразу нашли, остальное железо, что ему будет: выгнули, отрехтовали, а шланги где брать? Директор карьера послал на склад, а тот упёрся как баран, нету, мол, ни метра. Но шланг где-то объявился как раз к пуску. Завскладом, вроде мимоходом, к нам наведался и шипко интересовался откуда шланг. Мне это бросилось в глаза.

– Со склада я увёл не весь. Половину. Они его с покойным директором карьера и начальником шестого прибора, где был пожар годом раньше, списали. Хотели его бросить на заимке от ключа, он далековато, до бани. Так вышло, что вор украл у воров, но вернул по прямому назначению. Они же остаток в двести метров продали в Бриндакит и протянули на заимке железную трубу в дюйм.

– И чем они там воду качали?- не поверил Борисович.

– Насосом,- ответил Сашка.

– А электричество откуда?

– Там была списанная дизель-электростанция Ереванского завода.

– Сорокасильный?!

– Да. Его по документам утопила на зимнике одна артельная бригада старателей, ясно дело, по предварительной договорённости,- Сашка скинул рубашку, оставшись в чёрной майке с коротким рукавом.- Я потом и дизель стащил, но в 1975 году зимой. Нужная, слушай в тайге вещь. Баб на заимке можно и при свете керосиновой лампы трахать.

Борисович почесал затылок и изрёк:

– Нельзя плохо о покойниках, ну да хрен с ними. Порядочные были скоты. И все как один кончили плохо. Один утоп, один по пьянке замерз в собственном дровянике, третьего сердечный удар добил. И поделом. Вот мне что интересно. Всех в один год в разных посёлках Господь призвал к ответу.