Китлинский - Клан – моё Государство 5

– А двойнята. У них как с языками?

– Все свободно владеют тремя. Кроме русского.

– То есть?

– Его не считаю, он само собой. Мать сильно переживала, так как я до трёх лет вообще на русскую речь не реагировал.

– Ваш отец знал языки?

– Да. Семь свободно. Игорь потому и овладел девятью, чтобы больше отца. Мама тоже знала, но за количество не поручусь. Думаю, что пять-шесть знала, а может меньше. Она у нас из нацменьшинств. По своей матери она татарка из какого-то княжеского рода, а по отцу бурятка. Там так наворочено, что чёрт ногу сломит. И по мужской линии тоже бардак. Моя прабабка по отцу – чистых кровей урянхайка. Приходилось слышать?

– Такие роды служили в войске Чингисхана, если не ошибаюсь не то Субетей, не то Сэубедэй был великим полководцем. И вроде его сыновья и внуки тоже.

– Вот оттуда наши корни. Правда, её удочерили бездетные русские, и замуж она шла под их фамилией и русской по национальности.

– Физические данные у ваших сестер и братьев?

– Все здоровы дай бог каждому. Никто из наших не болел и не оперировался. Не считаю Игоря и себя. Его резали на фронте и после войны. Меня тоже, но это для войны обычная вещь.

– Ещё чайку можно?

– Конечно!- Сашка взял кружку у Серова.

– Значит, вы считаете это последствием кровосмешения?

– Так смотря кого и с кем! Дед прожил 108 лет. Прабабка урянхайка 99. Отец матери – 101 год. Бабка – 96. И знаю точно, что они ничем не болели. Отец наш мало прожил, но тут виной всему лагерь. Однако, 85 лет – всё-таки возраст для нашей страны. Старший брат отца умер в 97 лет. Средний жив до сих пор, ему уже 110.

– А Игорю было 76.

– Война и водка срезали ему как минимум тридцать лет.

– Позвольте мне вам сказать, почему он так пил?

– Да вы, право, не спрашивайте, просто говорите. Какие тут секреты, коль его уже нет.

– Его давила смерть мальчика. Он его случайно срезал очередью из автомата на подступах к Берлину и не мог себе этого всю жизнь простить. Принял того в бою за солдата СС, он был одет в чёрный комбинезон.

– Такое могло быть. Как-то он упоминал, что сильно хотелось выжить в той мясорубке, и нервы порой не выдерживали. Да и, признаться, у меня была такая ситуация в 1982 году в Бейруте. Чуть не застрелил мальца. Осечка случилась, а то быть ему покойником. Неделю у меня руки дрожали потом.

– Вы много воевали?

– Много, Юрий Иванович. Много и по всему миру.

– Было страшно?

– По-разному было. Приятного мало. Так чтоб до ядра клетки пробрало один раз. В Анголе. Свои ракетчики накрыли залпом из "Градов". Мы втроём успели броситься в колодец, все остальные погибли. Слава богу, колодец был не глубокий, отделались ушибами.

– Вы были там с той стороны?

– Да нет. С этой. Люди Савимби не хотели идти на договор по отработке алмазных россыпей в своей зоне контроля. Я договорился с Луандой и выкинул его с тех территорий. Луанда послала туда ко мне в поддержку советские подразделения и кубинцев. Вот русские нас и накрыли.

– Сколько погибло?

– Сто пятнадцать человек.

– Дикий случай. Хотя о чём это я?!! Скажите, Александр, вы ко мне Софью Самуиловну направили потому, что она еврейка и я еврей?

– А вам это что-то напоминает?

– Настораживает. Мне на национальности акцентировал Ронд, подчеркнув, что сам он тоже еврей.

– Долгая это история. Он не еврей. По происхождению он чистый немец. Вопрос воспитания. У евреев национальность передаётся по матери. Воспитала его приемная мать, которая по национальности еврейка. Отсюда он, и не без основания, считает себя евреем. Реальные родители у него чистейшие немцы. А вы кем себя считаете?

– Не смогу вам на этот вопрос ответить. Если бы вы меня спросили об этом три месяца назад, я бы, несомненно, назвался русским, не глядя на свою внешность. А теперь не знаю.

С берега пришёл пацан.

– Не клюёт. Картошки на уху почистить?

– Есть чем?

– Есть,- пацан показал перочинный ножик.

– В лодке ящик, там картошка и котелок.

Пацан ушёл, а Сашка продолжил:

– Софья Самуиловна единственная в округе еврейка. Сейчас, по крайней мере. Прожила тут всю свою сознательную жизнь. Хорошую и честную. И её по национальному вопросу никто никогда не ущипнул. Для всех здесь живущих пресловутая пятая графа не имеет значения.

– Она мне рассказывала.

– Вот Борисович по матери эстонец, по отцу украинец,- Сашка расхохотался.- Мужики наши считают, что худшего скрещения господь придумать уже не сможет.

– Он мне об этом ничего не говорил.