Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Не откажусь,- Серов пошёл следом.- Сегодня я второй раз в жизни на рыбалке. Раньше не приходилось. Больше всего меня тут заинтриговал чай. Вкусный он какой-то.

– Как вы себя чувствуете?- спросил Сашка, водружая чайник на огонь.

– Великолепно. Здесь я в полном объёме ощутил, что есть такое праздное время провождение и греха в том не увидел. Раньше лентяйство считал самым гнусным из пороков. Сейчас во мне появились сомнения,- Серов устроился на пне.- Отпусками никогда не пользовался.

– Вот и наверстаете,- Сашка всыпал пачку заварки в закипевшую в чайнике воду.

– У вас все так заваривают?

– Да. Ну, кто тащит в тайгу заварник? Чаще в банке из-под консервы.

– Можно я буду вас называть по имени?

– А почему нет? Называйте, как хотите.

– Я знаю, что недавно умер ваш брат. Примите мои искренние соболезнования. Я был в реанимации. Он у вас был очень мужественным и сильным человеком.

– Да. Был. И очень сильно пил. Особенно после выхода на пенсию. До литра в день. Мы все в его смерти виноваты, а я больше всех. Доставлял ему столько водки, сколько он просил. Не мог брату отказать. Да и никто его не попрекал.

– Я заметил, что здешние старожилы пьют каждый день, и никто не считает это плохим делом.

– Это правда. Последние штаны с себя снимут, но поллитровку достанут. А кого в том винить? Воспитание. Так их с рождения приучили при Сталине, Хрущёве, Брежневе.

– А молодые?

– Те, кому до тридцати редко, а те, кому за сорок попивают. Да я и сам не гнушаюсь. Пью.

– Не знаю с чего начать наш разговор,- признался Серов, принимаю кружку с чаем из рук Сашки.

– А вы не торопитесь,- Сашка присел, напротив, на лежащее бревно.- Идите оттого, что ближе в душе лежит. Чтобы развеять ваши сомнения в адресате, скажу, что вы приехали именно ко мне. Левко мой ученик.

– Это я понял сразу, как ступил на эту землю. Вы тут самый главный и важный, но о вас все молчат. Даже в работе на вас никто не ссылается. Нет. Это я не о том. Сброшу в сторону. Ваш брат умирал с одной мыслью. Именно мыслью, а не молитвой. Импульсы в мозге были такие мощные, что мне пришлось глушить в себе резонанс. Таких мне встречать не приходилось. Крик души. Он водкой гасил эти приступы, а они с возрастом приходили всё чаще и чаще. Обычные люди с такими нагрузками не справляются и накладывают на себя руки,- Серов смолк, сделал несколько глотков из кружки и спросил:- Вы знаете, что его так донимало?

– Конкретно – нет, а, в общем – война. Он ушёл на неё пацаном, и вернулся с неё уже таким.

– Мне Софья Самуиловна, она его сильно уважала и тайно любила, рассказала о его пути в войне.

– Одно время они встречались и об том все знали в посёлке, молодые были. Потом он женился и перебрался в другой посёлок. Такая история. Я малец был, когда она с моим отцом много лет спустя говорила. Так он её корил за то, что она была не настойчива и не стала за него бороться, а она в качестве аргумента ставила дочь. Она была в молодости красивая, ко всему умна, что редкость.

– У вас большая семья? Ой! Извините. У ваших родителей было много детей, как я знаю.

– Всего шестнадцать. Четыре сестры и 12 братьев. Мертворожденных и умерших в детстве не было. Мама не сделала ни одного аборта. Пять двоен: одна смешанная, две мужских и одна женская. Остальные одиночки и я в том числе. Ко всему последний.

– С плохими данными есть? Извините за такой вопрос.

– Не извиняйтесь. Нормальный вопрос.

– Я про явных и не явных уродов.

– Иногда говорят, что в каком-то поколении всевышний отдыхает. Уродов у нас в семье не было. Совсем. Ну, с явными отклонениями точно нет. А вообще – есть. Но смотреть на всё надо с иной стороны. Все наши двойнята люди недалекие. С головами у них всё в порядке, даже лучше, они все смогли спокойно получить высшее образование, но, не гладя на это, отец как-то сказал, что им по природе не повезло. Мол, им на двоих достались одни мозги и потому не дадено таланта. Шестерым одиночкам достался от природы талант, а высшее только одному. Четверо, себя и Павла не считаю, не имели даже восьмилеток, у них семь классов и коридор, при этом все они были в здешних местах уважаемые и занимали ответственные посты. Гораздо большие, чем те, кто получил высшее. И парадокса тут нет. У всех шестерых был жуткий талант к языкам. Игорь свободно владел девятью. Павел – двенадцатью. Алексей – семнадцатью. Ольга – двадцатью. Владимир – тридцатью. Ольге было двадцать, а Володе 16 лет, когда на свет появился я. У них на руках я провёл два года, мать сильно болела. Ей было 48 лет, когда она меня родила. С первого дня они стали мне напевать песни на разных языках, и сколько я их знаю теперь, не считал. Во мне жуткое скопище.